Главная страница 1страница 2страница 3
скачать файл


Связанные. (слэш)

Проект "Поттер-Фанфикшн"
http://www.fanfics.ru

 




Автор:

Пухоспинка

Бета:

Алисия

Пэйринг:

Гарри Поттер/Драко Малфой

Рейтинг:

NC-17

Жанр:

Detective/Action/Drama

Размер:

Миди

Статус:

Закончен

События:

ПостХогвартс, Особо жестокие сцены, Не в Хогвартсе

Саммари:

Проклятье сплавило судьбы Гарри и Драко, и они вынуждены как-то с этим жить

Предупреждение:

Мат, сомнительное согласие, упоминание изнасилования подростка


Пролог

Совсем близко грохнуло, и вверх с оглушительным шипением устремился длинный, разбрасывающий разноцветные всполохи фейерверк. Через секунду алый дракон с золотой каймой распростер крылья в ночном небе и замер.

Гарри запрокинул голову и поморщился — от гудения огня у него начала болеть голова, но черта с два он признается в этом. Гарри шагнул за декоративную ростовую вазу, надеясь укрыться в ее тени, и увидел Малфоя, кривившего губы в почти болезненной полуулыбке. На его висках дрожали в зареве фейерверка капельки пота, и Гарри понимающе усмехнулся:

— Что, тоже не любитель… огненных развлечений?

Шпилька пропала в грохоте очередного взрыва, расцветившего небо алыми и золотыми полосами. Привет гриффиндорским цветам. Гарри поморщился и призвал высокий бокал с шампанским с одного из парящих неподалеку подносов. Появление Малфоя раздражало — немного, но все же. Гарри в очередной раз задумался, какого боггарта он дал себя уговорить на организацию масштабных торжеств по поводу своего юбилея. Глупость, если вдуматься. К тому же пришлось общаться с кучей неинтересного да и просто неприятного народу. Например, с Малфоем.

Правда, сейчас Гарри смотрел на него почти с теплотой — настроение весь вечер было приподнятым, фейерверки словно смывали с души грязь и усталость последних лет. Гарри иногда казалось, будто вся его жизнь после войны — бег за мечтой. И сейчас, стоя на веранде роскошного, возведенного за каких-то три дня павильона, впервые почувствовал, что гонка закончилась.

Малфой с неудовольствием дернул плечом, словно раздумывал, куда ему податься, и в это время опять со свистом полыхнуло, грохнуло, и над головами рассыпалось поле сияющих цветов.

— Лучше бы это были снитчи, да, Поттер?

Пора было уходить. Гарри отбросил бокал в сторону, но, вместо того, чтобы подлететь к подносу, тонкое стекло зазвенело, подпрыгивая и рассыпаясь осколками по ажурной плитке пола. Малфой с изумленным видом потянулся за палочкой.
— Какого…

Ледяной поток магии лизнул позвоночник, вздыбил волосы на всем теле и рванул Гарри вверх. Низкий крик превратился в визг, полоснул по гудящему в ушах рычанию, в Гарри ударилось чье-то тело в белом костюме с красными разводами, и Гарри обхватил Малфоя одной рукой, ставя магический щит. Низ живота скрутило, словно огромная нога врезала ему по яйцам, по всем мышцам разлетелись тонкие иглы, терзая болью каждый дюйм тела. Сползший к ногам Малфой выл на одной глухой ноте, заливая кровью забрызганный осколками пол. По глазам ударила вспышка света, магия взорвалась в нем мучительной яростью, гневом, ненавистью, похотью, болью и отвращением, хлынула извне, и Гарри зашатался, принимая на себя поток чистых эмоций, рухнул на колени, пачкая ладони в чем-то липком и теплом. Он открыл рот, и соленая кровь хлынула из горла. Теряя сознание, он начал заваливаться на неподвижного Малфоя, цепляясь за него как за единственный островок стабильности в беснующемся море взрывов, женский воплей, шипения заклинаний.


* * *
Горло саднило, будто в нем поработали электрическим рубанком — таким обзавелся недавно Артур, чуть не отхватив себе при пробном включении пол-ладони.

Гарри попробовал пошевелиться и не смог: его тело оказалось заковано в тонкую оболочку стазис-чар. А внутри, где-то на периферии сознания билась едва заметная мысль: «Больно, больно, больно». И от понимания, что эта мысль принадлежит не ему, Гарри дернулся и заорал, смешивая свой разум с чьими-то эмоциями, начал рваться из пут. Через несколько минут он затих, прислушиваясь к ощущениям.

Неуместное возбуждение скребло по нервам, зудело в ладонях, тонкой струйкой сбегало в пах, заставляя Гарри поджимать пальцы и нетерпеливо ерзать. От солнечного сплетения по всему телу расходилась ярость. Что бы с ним ни произошло, какие бы чары он ни поймал, кто-то за это заплатит. Ярость душила, Гарри хватал ртом неподвижный воздух, по-настоящему испугавшись. Он начал считать про себя, пытаясь обуздать выжигающие разум эмоции: тридцать — он представил себе удар кулаком о стену, двадцать девять — стена оказалась мягкой и отпружинила, двадцать восемь — стены нет, двадцать семь — он боксирует с грушей, двадцать шесть — потягивается, двадцать пять — представляет некрашеный забор… На счете пятнадцать Гарри окончательно успокоился, задышал размеренно, перебирая воспоминания и пытаясь разобраться в произошедшем. Вдох-выдох. Чужые мысли, поселившиеся в голове, раздражали.

С тихим шелестом в стене напротив раскрылся широкий проход, и Гарри очнулся от созерцательного транса. Шеклболт шагнул в палату, что-то небрежно бросил через плечо, и стена за его спиной снова стала монолитной. Он раздраженно поморщился, взмахнул палочкой, отменяя стазис-чары, и Гарри обмяк на неглубокой перине.

— Идиоты, — процедил министр в адрес неизвестно кого. Впрочем, Гарри был склонен согласиться — идиотов вокруг хватало всегда. А самое главное, одним из них сегодня был Поттер. — Как ты? — голос Шеклболта потеплел, и Гарри с удивлением увидел, что тот волнуется.

Сколько они не сидели и не разговаривали вот так, как старые друзья, а не как Министр Магии и Главный Аврор? Гарри не мог припомнить. Кингсли, как будто читая мысли, невесело усмехнулся и присел на край кровати. Она прогнулась и протестующе заскрипела.

— Стоило схлопотать проклятье, чтобы мы с тобой вспомнили друг о друге, а, Кинг? — собственный голос звучал хрипло и незнакомо, а Шеклболт жестом фокусника достал из рукава стакан с водой. — Рассказывай, что произошло.

После ухода Кингсли Гарри долго лежал, бессмысленно глядя в белоснежный потолок. Сначала Поттер просто не поверил Шеклболту. Потом лежал и молил пустоту этой безликой комнаты о том, чтобы все это оказалось сном. Горячечным бредом, после которого он придет в себя и вернется к нормальной, обычной жизни счастливого семьянина. Он никогда не хотел быть особенным. Он просто мечтал о счастье. Так почему же именно он и именно сейчас?

Сумасшедшая, одержимая Героем Магического мира ведьма наслала проклятье-приворот, зачарованное на его крови, которое подействовало «не так». По роковому стечению обстоятельств оно ударило сразу в двух человек, частично погасилось о выставленные щиты и вступило в неуправляемую реакцию с их магией.

«Понимаешь, — голос Кингсли звучал тоскливо, — если бы это было обычное проклятье, мы бы его сняли, так или иначе. Но то, как оно изменилось, когда вы с Малфоем ему сопротивлялись…». Ведьма погибла на месте от магической отдачи, ее голова просто лопнула, как перезревший арбуз, забрызгав павильон розовой кашицей — даже если бы из волшебницы удалось создать инфери, то толку не было бы никакого.

Гарри чувствовал связь с Малфоем. Она обвилась вокруг его разума ядовитой змеей, не отпуская и не давая шанса сбежать. Когда выяснилось, что они в Мунго уже две недели, и все это время его организм пытался отторгнуть чужеродную срань, ему едва не изменила выдержка.

На стол перед Гарри легли свитки с исследованиями — предполагаемая структура исходного проклятья, возможные варианты модификации после прохождения через два усиленных протего, взаимодействие после смешения крови жертв… Миллионы, миллиарды комбинаций. И ни одного шанса угадать верную, отменить душащую его связь.

Эксперты по темным проклятьям и магическим связям разводили руками. Теперь, куда бы Гарри ни пошел, чем бы ни занялся, его судьба — делить это с Малфоем. Были часы, когда это не доставляло неудобств — ему казалось, будто Малфой рядом, очень близко, так близко, что становилось слышно биение пульса и шелест дыхания. Но обычно Гарри испытывал липкое, до судорог отвращение. Эмоции рвались из-под контроля — и тоже из-за проклятья, которое обострило ощущения Гарри до предела.

Но сложнее всего оказалось бороться с возбуждением. Мастурбация приносила лишь временное облегчение, чужое дыхание над плечом нашептывало непристойности, и Гарри метался по кровати, воя и разрывая зубами наволочку.

А через неделю пришло парное заключение — на него и на Малфоя. Невразумительная медицинская тарабарщина заканчивалась просто и лаконично. Базовый эмоциональный вектор, не поддающийся контролю и корректировке — похоть. Он ломает все приобретенные рефлексы пациентов, сводит на нет усилия по достижению ментального и физического равновесия. Возможно перенаправление данного эмоционального вектора между обоими пациентами по принципу сообщающихся сосудов. Это их не вылечит, однако может стать основанием для возможности жить большую часть времени обычной жизнью.

Гарри долго вчитывался в желтоватый пергамент, потом поднял глаза на главного эксперта по проклятьям Мунго:

— Я правильно понимаю, мистер Стедвик… чтобы я мог жить нормальной жизнью, нам с Малфоем нужно периодически трахаться? — Он рассмеялся, член в больничных штанах дернулся, а горячая волна затопила тело, сорвав дыхание.

Стедвик скривился, как будто ему под нос сунули больного клубкопуха, и ответил:

— Грубо, мистер Поттер, но суть вы уловили верно.

— Иначе?


Стедвик сделал шаг к двери.

— Иначе мы не сможем вас выпустить. В своем нестабильном состоянии и вы, и мистер Малфой можете причинить много вреда — в первую очередь, своим семьям.

Когда колдомедик ушел, Гарри упал ничком и долго лежал, игнорируя возбужденный член, вжимающийся в матрас. Ему казалось, что если он согласится на секс с Малфоем — то он предаст самое себя, предаст Джинни и детей.

Но он попробует. Попробует, черт возьми. Невозможно, чтобы проклятье нельзя было снять, это просто невозможно. Гарри нужна передышка, ему необходимо отдохнуть от гула, пожирающего сознание. Ощутить впервые за несколько недель ясность мысли. И если секс с Малфоем даст ему это, он готов. Осталось только понять, согласен ли Хорек на такую перспективу. А потом они как-нибудь выкарабкаются. И не с таким дерьмом справлялись.

12.11.2010
1 глава

Ежегодное собрание Визенгамота — не то мероприятие, которое стоит пропускать — иначе потом полгода придется наверстывать упущенное: кто и кому сказал, на кого при этом поглядывал, как часто… Но сегодня у Гарри были свои планы.

Он поменял положение в кресле — ныла спина, и поморщился. Кажется, он плохо рассчитал время, стоило накинуть час-другой на то, что эти мумии станут тянуть волынку, причем в некоторых случаях это даже не было иносказанием.

Бойд МакАртур едва бормотал, но направленный сонорус, вплавленный в подлокотник кресла, доносил дребезжащий голос докладчика до каждого. Гарри прислушался и хмыкнул — МакАртур говорил об открытии серии порталов в Северную Америку. Да, это был успех Департамента путей сообщения, хотя сколько пришлось потратить сил, чтобы пролоббировать проект, прежде чем упертое старичье из Визенгамота выделило соответствующий бюджет, один Мерлин ведал.

Год назад, когда Поттер предложил сформировать портальную систему на основе магловских терминалов, его не хотели слушать. Портключи не выгодно делать на сверхбольшие расстояния, и точка. А значит, мы не будем тратить на это время. Поэтому строились огромные международные камины. Три таких гроба до сих пор стоят в Министерстве, сжирая немыслимое количество дымолетного порошка при переходах из одной страны в другую.

Но их время прошло. Как только МакАртур понял, что на его вотчину никто не зарится и не собирается покушаться на его контроль над путями сообщения, то неохотно дал себя уговорить на использование разработанной Гарри системы прыжковых телепортов. На весь путь от Лондона до Нью-Йорка при этом уходило порядка пяти минут. Оставалась одна проблема: лишь единицы могли создавать портключи, способные переносить людей и грузы на сверхбольшие расстояния, и еще меньше магов могло это делать быстро. Материальная часть оказалась, как ни странно, самой затратной — неслыханная редкость для магов.

Гарри начал задыхаться. Он расслабил узел галстука, взмахнул палочкой и направил на себя поток холодного воздуха. Сосед слева понимающе вздохнул — в зале для совещаний становилось все более душно. А Гарри похолодел, сглотнул, справляясь с секундным приступом паники. Ладони вспотели, в животе заворочалось пока едва заметное и очень слабое возбуждение. Гарри сосредоточился, пытаясь понять, когда старый шотландец закончит свою речь.

МакАртур хотел еще больше денег, и Гарри был уверен, тот их получит. Только вот понимают ли маги, какого джинна выпускают из бутылки? И что будет с магической Британией, когда она получит разветвленную, дешевую, а, самое главное, доступную мировую транспортную сеть?

На висках выступила испарина, и Гарри снова обдал себя потоком холодного воздуха. Он выпрямил спину и начал привычно анализировать эмоции, рождающиеся где-то в паху, спиралью закручивающиеся вокруг тела и пока еще тихо стучащие в виски — злость, раздражение, гнев. Гарри сцепил руки так, что побелели костяшки пальцев. Между ног начало сладко, предвкушающе потягивать — твари внутри хотелось вырваться на свободу прямо сейчас. Но пока еще можно было сдерживаться.

Со дня проклятья прошло больше семи лет. Семь лет они с Малфоем бились над загадкой чертовой магии чертовой крови. И приспосабливались. К абсурду, к обоюдной ненависти, к предательству собственных тел. Им не повезло — чертовому везунчику Гарри Поттеру, который не горел в огне и не тонул в воде, и хитрой змее Малфою, который умудрялся выходить сухим из воды всю свою жизнь. Магия темной метки одного сплелась с остатками Старой магии в крови другого, спаяв, скрутив их жизни в один неопрятный узел.

Гарри осторожно, чтобы не заметили соседи, выдохнул и вытер дрожащие руки о штаны. Перед его креслом появился парящий пергамент с голосованием. Визенгамот принимал предварительное решение о дополнительном финансировании. Гарри решительно ткнул палочкой в пункт «за», наблюдая краем глаза, как его соседи, поколебавшись, сделали то же самое, и нажал сигнал вызова.

МакАртур, неторопливо собиравший свои свитки, удивленно вскинул голову и прижал доклад к груди. В другое время Гарри не стал бы торопиться, но сейчас, перед приступом, ему было не до традиционной магической вежливости. Теплым желтым светом вспыхнул огонек направленного соноруса. Гарри откашлялся и произнес:

— Уважаемый Визенгамот, я хотел бы сделать небольшое заявление. Это не отнимет у вас много времени.

Шейла Стронг, председатель, приподняла брови и перевела взгляд на МакАртура. Гарри жестко произнес, чуть наклонившись вперед и глядя ей в глаза:

— Я буду краток. Уверен, отсюда меня услышит любой.

В зале повисла оглушающая тишина. Где-то в стороне пискнуло сообщение внутренней магической связи и придушенно замолкло. Гарри начало потряхивать от возбуждения. К ярости добавилось дикое веселье — клубок эмоций становилось все труднее контролировать.

— Буду краток, — повторил Гарри, завязывая эмоции в узел, — сегодня утром я подал в отставку. Назначение на должность нового Главного Аврора пройдет в обычном порядке. До того исполняющим обязанности руководителя Аврората назначен мой заместитель, Симус Финниган. У меня все.

В оглушительной тишине Гарри встал со своего места и, в нарушение норм и приличий, аппарировал прочь. Оказавшись в тишине и прохладе своего кабинета, он привалился спиной к стене, сдерживая поднимающееся изнутри мутное, словно болотная тина, возбуждение, прикусил губу и попытался успокоиться. Присутствие Малфоя за плечом, к которому он давно привык и на которое почти не обращал внимания, стало таким отчетливым, что Гарри с трудом подавил желание обернуться и врезать кулаком по стене. Он трясущимися руками достал телефон и нажал кнопку быстрого вызова: # 1. Смешно. Даже Джинни шла у него под номером два, а вот Хорьку досталась неслыханная честь — быть в жизни Гарри Поттера первым номером. Только он мог поставить на кон все свое состояние — Малфой предпочел бы разориться, но избавиться от этой сомнительной радости.

Через два гудка Гарри оборвал вызов. Слова были не нужны. Малфой отлично знал, зачем Гарри звонит со своего личного номера, а не пользуется совой, рабочим телефоном или, на худой конец, зеркалом. Он тоже чувствовал. И ждал.

Квартиру они купили почти сразу, как вышли из больницы. Уже тогда стало ясно, что скорого решения проблемы не будет, а значит, надо как-то приспосабливаться. Тот, самый первый приступ, они не запомнили. В воспоминаниях лечащего целителя, да и то только через несколько месяцев, им удалось увидеть, как все происходило — рычащий клубок из двух сплетенных тел, заливающий комнату с мягкими стенами запахом похоти и грязи. Два человека, в которых Гарри отказывался признавать себя и Малфоя, бешено совокуплялись, воя от боли и наслаждения.

Можно было встречаться реже. Взять себя в руки железной хваткой, накачаться успокоительными зельями — но чем дольше они сдерживались, тем сильнее был откат и срыв. Один раз они протянули полгода. Когда зелья перестали глушить агрессию и возбуждение у Гарри, а Малфой дважды пытался покончить с собой, они встретились. После этого неделю отлеживались в Мунго, так как переломали друг другу кости.

Тогда же у Гарри произошел серьезный разговор с Шеклболтом о возможных последствиях, и стало окончательно ясно — либо им с Малфоем придется соблюдать режим частых и регулярных встреч, либо они оба на этом свете не заживутся. И Гарри согласился с доводами старого друга, вспоминая, как он пришел в себя после той встречи — оба полуголые, квартира залита кровью, с одним желанием — сдохнуть к чертовой матери.

Тогда его вытащила Джинни. Гарри старался не задумываться, как все бы повернулось, если бы не она. Наверное, потому что знал, чем все закончилось у Малфоя — тихим разъездом по разным комнатам и полной пустотой в личной жизни. Гарри цеплялся за жену, как за спасательный круг. А она его принимала. Главная присказка в доме: «Жив — и славно». Может быть, не стоило говорить ей, скрыть правду, как они скрыли от Молли и Артура, но Гарри не мог поступить так с Джин. Она обязана была знать, а он принял бы любое ее решение, ведь жить с проклятым страшно. Но его рыжее солнышко все выдержало. Главное, о чем думал Гарри в ожидании приступов, чтобы она не узнала, в какое чудовище он превращается. Поговорив откровенно однажды, они больше никогда не поднимали эту тему.

В итоге регулярные встречи с Малфоем стали привычной необходимостью. И Гарри до сих пор не мог понять, от чего зависит их частота, что заставляет тварь, сидящую внутри него, поднимать голову. Иногда приступы накатывали каждый день, тогда Гарри брал отпуск, и они с Малфоем запирались в квартире, не показываясь никому на глаза и трахаясь до изнеможения. Иногда случались перерывы по две, а то и три недели. Одно было очевидно — промежутки между приступами медленно, но неотвратимо сокращались.

Со времени предыдущего прошло ровно три дня. Плохо, плохо, плохо, черт его дери. Ведь Гарри все так хорошо рассчитал — собрание Визенгамота, свою отставку, участие в дальнейшей шумихе…

Он оторвался, наконец, от стены, медленно, четко контролируя шаг, вышел на середину кабинета и сосредоточился для аппарации. Перемещение отдалось глухим звоном в ушах.

Малфой уже появился, Гарри не нужно было его видеть или слышать. Он просто знал. Все так же медленно разулся, контролируя каждое движение и прислушиваясь к чужому присутствию. Дыхание выровнялось почти сразу, зато тело начало дрожать от предвкушающего возбуждения.

Было бы рациональнее — да, именно так, рациональнее — делать все быстро. Ему сразу, с порога, раздеваться, Малфою встречать его голым и растянутым, в коленно-локтевой позиции. Короткий трах — и все. Но поступить так означало бы позволить проклятью управлять их жизнями, сдаться. Они сопротивлялись как могли, упорно и безнадежно. Чашка кофе перед встречей, прелюдия… нет, прелюдией это назвать было, конечно, нельзя. По крайней мере, они пытались.

Малфой сидел на кухне и пил кофе, смятая газета лежала на столе. Гарри сорвал и отбросил галстук, встал в дверях, тяжело привалившись к косяку, и кивнул на «Пророк»:

— Новости?

Глядя в бледное невыразительное лицо, Гарри в очередной раз удивился, как он похож — и в то же время непохож — на Люциуса. Длинный нос и заостренный подбородок, придававшие Малфою-старшему утонченный вид, Драко только портили. Правда, сейчас, когда распущенные волосы обрамляли лицо, его черты казались почти мягкими. Но светлые ресницы, бледная кожа и серые глаза делали внешность тусклой. Память услужливо подкинула картинку, показывающую, что в Малфое достаточно красок — например, его кровь. Тварь внутри томно заворочалась.

— Умеешь удивить, господин бывший Главный Аврор. Не ждал так скоро.

У Драко был низкий, удивительно красивый голос. Иногда Гарри это казалось даже несправедливым — с такой внешностью Малфою подошел бы противный фальцет. Или, на худой конец, высокий тенор.

— Все уже в газете?

— Да, оперативно сработано — внеочередной выпуск, сенсация года, — Малфой тянул гласные, и от этого казалось, что он не говорит, а напевает.

Гарри вцепился в дверь.

— Раздевайся, — выдохнул он. — Быстро.

Шорох одежды заставил его взвыть. Гарри шагнул в сторону и сполз по стене — в ушах бухала кровь, собственное дыхание смешивалось с дыханием Малфоя, пол под ногами прыгал. Волнами накатывали чужие эмоции — опустошенность, смирение накрывали с головой, но их забивало тянущее безудержное желание.

Гарри вытер рукавом лицо, залитое потом, и открыл глаза. Фигура Малфоя сначала расплылась, потом обрела четкость. Гарри, не отрывая от него взгляда, принялся сбрасывать с себя одежду. В висках стучало предвкушение, оставив только настойчивым прессом сплющивающую сознание мысль: «Это мое, мое, мое».

Голый Малфой сосредоточенно растягивал себя, поставив одну ногу на стул. Тяжелая мошонка покачивалась в такт движениям его пальцев, исчезавших в заднем проходе. Гарри зарычал, чувствуя, как контроль улетучивается, переплавляя разум в сгусток похоти, сознание сделало рывок и превратилось в один оголенный нерв.

Гарри ощущал каждое движение Малфоя, улавливал каждый вздох, знал, как дрожат ресницы. Он двигался к беспомощно застывшей жертве медленно, перекатываясь с пятки на носок, шумно втягивая аромат смазки и страха. Малфой стоял неподвижно, и Гарри замер — иногда добыча подчинялась сразу, и это было одно удовольствие. Иногда она сопротивлялась — и это было удовольствие другое. Сейчас Гарри не знал, чего ему хочется больше.

Он в три шага преодолел оставшееся расстояние и прижался к Малфою. Горячий. Он потерся о худое тело, наслаждаясь его дрожью, и запустил пальцы Малфою в анус. Кольцо мышц сжалось, и Гарри погладил Драко по груди. Тот не шевельнулся, но кожа под ладонью покрылась мурашками. Гарри одобрительно заворчал и подвигал пальцами. Мягкий до этого член Малфоя начал твердеть. Гарри потрогал наливающийся тяжестью ствол, сжал мошонку, вытащил пальцы из ануса, сунул их в рот и медленно облизал, ловя оттенки вкуса, каждый раз — нового.

Драко медленно обернулся, его зрачки сузились и стали похожи на две черные точки, серая радужка заполнила глаза, изо рта вырывалось хриплое дыхание, но Гарри не торопился.

Когда Драко вздрогнул, инстинкты сработали молниеносно — через мгновенье Малфой лежал грудью на столе, с заломленной за спину рукой и раздвинутыми ногами. Дырка блестела смазкой, ложбинка между ягодиц, заросшая светлыми волосками, потемнела от пота. Драко снова шевельнулся, и Гарри приложил его лицом о стол, тяжело навалился, вогнал член в растянутую задницу, рванул Малфоя на себя, насаживая на член, и принялся трахать. Мир сузился до тоннеля, в котором перед Гарри билось бледное тело, до собственного рычанья, с которым он вколачивался в тощую задницу, до желания, грызущего, голодного, жадного и требовательного.

Гарри вышел из Малфоя, перевернул лицом к себе, схватил за волосы, втолкнул бордовый член между бледно-розовых губ и принялся вколачиваться в глотку, глядя, как закатываются глаза Малфоя. Он цеплялся за Гарри, пытаясь глубже вобрать в себя член, и от этого возбуждение разгоралось больше.

Гарри обхватил скользкие плечи, опрокинул Драко на пол и начал дрочить ему, целуя распухшие губы и выкручивая твердые соски. Драко задергался, выгибаясь и широко разводя ноги, и Гарри вставил ему сразу четыре пальца. Мышцы вокруг них сжались, Гарри выдернул руку, заставив Малфоя вскинуться, перевернул его на живот и снова вогнал член в покрасневшую дырку.

Драко под ним терся о гладкий пол, приподнимал бедра и скреб ногтями паркет, нечленораздельно всхлипывая, а Гарри толкался, не снижая темпа, растворяясь в Малфое. Одновременно он ощущал под собой прохладные, скользкие от пота доски и горячее бьющееся тело, его мышцы обхватывали чужой член, и Гарри выгибался от толчков. Двойной оргазм скрутил его в узел, заставляя выплескиваться и сжимать анус все сильнее и сильнее, выжимая из своего, его, их тел последние капли удовольствия.

Гарри тяжело рухнул на распростертого Малфоя и затих. Остатки наслаждения медленно улетучивались, оставляя после себя легкость в голове. Он обнял Драко и закрыл глаза. Нужно немного времени, чтобы снова стать собой.

12.11.2010
2 глава

Телефонный звонок трогательно выводил «Джингл беллс». Эту мелодию установил Альбус со словами «Пап, эта классика, как и ты, не стареет». Гарри резко сел, спросонья запутавшись в тонкой простыне, и нашарил трубку. Звонила Джинни, и Гарри обреченно опустился на кровать. Он опять забыл ее предупредить.

— Да, милая.

Голос Джинни звучал спокойно:

— Гарри, ты как? Все нормально?

— Да, Джин, все в порядке. Прости. Накатило, и я просто не успел…

— Я понимаю. Когда ты появишься?

Гарри бросил взгляд на часы в тяжелом стальном корпусе.

— Через пятнадцать минут. Мы быстро справились.

Они всегда об этом говорили именно так — «справились». «Как Гарри справляется?» — спрашивала Гермиона. Иногда Гарри хотелось задать этот вопрос жене: «Джин, как ты справляешься?». И он боялся, что его честная Джинни скажет: «Никак». Или «Не справляюсь». Тогда Гарри совсем не за кого будет держаться. У него останется только Малфой, и это будет концом всего. Потому как им с Малфоем нельзя сближаться настолько.

Быстро попрощавшись с Джинни, он начал собирать разбросанную по всей квартире одежду. Хорек уже сидел на кухне и пил кофе, затягиваясь сигаретой. Гарри кофе не пил, только изредка растворимый, из пакетика — просто чтобы позлить Малфоя. Тот мнил себя тонким ценителем благородного напитка. Курить он тоже отказывался — просто потому, что это делал Драко.

Негласный спор с привычками друг друга. Гарри знал — Малфой не пьет огневиски и скотч, ведь это были любимые алкогольные напитки Поттера. Гарри вообще казалось, что стоит им уступить в мелочи — например, воспользоваться любимым освежающим заклинанием Малфоя, на секунду допустив, будто это его собственное желание, как это станет огромным шагом в пропасть.

Пока же они в нее двигались медленно и понемногу. Как скоро проклятье пожрет их и сплавит их личности в одну, но с двумя разными телами? Как это будет выглядеть? Гарри не знал и, в отличие от Малфоя, предпочитал не задумываться.

— Я домой, — отрывисто сказал он, натягивая трусы и носки. — Спасибо, что дотащил до кровати.

— Сам добрался, как большой, — Малфой бессмысленно пускал в потолок тонкие струйки дыма. Рядом стоял думосбор.

— Как мы сегодня? — Гарри кивнул на артефакт.

— Мы сегодня хорошо, — губы Драко искривились в ухмылке. Он затушил сигарету о пустое донышко кофейной чашки, подпер голову рукой и внимательно посмотрел на Гарри:

— Ты опять забыл предупредить Уизли? Не понимаю, как она тебя терпит.

— Завидуешь — завидуй молча. — Но Гарри сам хотел понять, как Джинни его терпит. — Так чего у нас?

— Контроль почти до самой развязки. Как мы и договаривались, я старался не двигаться. Спровоцировал тебя, когда пошевелился. Но до этого все шло по плану.

Гарри кивнул. Он тоже помнил, что должен был не торопиться, вколачивал, внушал себе после каждой сессии. Кажется, техника работы над собой срабатывала. Они подчинялись проклятью, но учились им управлять. Иногда Гарри казалось, что это может закончиться так же плохо, как закончились попытки применить обезболивающие заклятья или трахнуть Малфоя в бессознательном состоянии, но они обязаны были хоть как-то сопротивляться.

Но пока их попытки контролировать себя во время приступа были успешными. Всем этим занимался Малфой, у него гораздо лучше получилось анализировать информацию. Он мог часами сидеть над чашей думосбора, отмечая и записывая все видимые признаки изменения их поведения. Сегодня Драко собирался остаться — смотреть в думосбор, записывать, на какой минуте они начали трахаться, от чего сорвался Гарри, как это выглядело… Гарри натянул брюки и присел рядом.

— Слушай. Я сегодня не приду.

— Катись к черту.

— Ты меня понял. Джинни…

— Сам сказал — я тебя понял, — Драко с досадой выбил из плоской пачки еще одну сигарету и прикурил от палочки. — Только слей мне сначала свои воспоминания, пригодятся.

— Я вернусь, и мы обсудим, что будем делать дальше.

— Разве ты не все решил, когда подавал в отставку. Кстати, Уизли знает о твоих планах на пенсию?

— Ты меня бесишь.

— Взаимно, — Драко ухмыльнулся и выдохнул дым Гарри в лицо. — И не отворачивайся, я знаю, что тебе нравится. Ты пассивный курильщик.

— Получишь по морде, Малфой.

Драко отмахнулся:

— Напугал соплохвоста голой задницей. Двигайся. Завтра поговорим.

Гарри кивнул, поднимаясь и надевая пиджак на голое тело. Под ложечкой тянуло то ли сожаление, то ли недоумение, то ли любопытство — только приготовившись аппарировать, Гарри понял, что он принимал эмоции Малфоя.


* * *
Джинни ждала на кухне. Она сейчас напомнила ему Малфоя — сидит, точно так же подперев голову, и смотрит усталыми глазами. В душе поднялась волна тепла.

— Привет, — Гарри прислонился к дверному косяку, впитывая ее образ: медно-рыжие волосы, теплые карие глаза, россыпь веснушек. И яркая улыбка. Она была его светом, его солнечным днем, его палитрой и красками. Бледный Малфой всегда казался Гарри по сравнению с Джинни пародией на человека.

— Я в душ, а потом к тебе, ладно?

Джинни кивнула и поднялась из-за стола.

— Я отправила Лили к Рону и Гермионе, пусть поиграют с Хьюго.

— Конечно, — Гарри почти покинул комнату, но вдруг вернулся. — А что случилось? У нас планы?

Джинни кивнула.

Гарри стоял под струями воды и размышлял, что даже хорошо, если Лили сейчас у Уизли с Хьюго. Нужно было рассказать об их совместном бизнесе с Малфоем. Сообщить как можно аккуратнее: в последнее время она очень плохо воспринимала все известия, касающиеся Малфоев. Но, положа руку на сердце, именно из-за Драко Гарри ушел из Аврората. Им приходилось либо чаще видеться, либо чаще трахаться. Поскольку последний вариант не устраивал обоих, пришлось думать, как сделать так, чтобы проводить больше времени вместе. Вариант «Малфой — личный секретарь Главного Аврора» Драко отмел как смехотворный, и Гарри согласился. Из Малфоя получился бы отвратительный секретарь, половину министерства он бы заавадил, на вторую половину наложил империус. Другой вариант — Гарри подает в отставку и переходит к Драко в Отдел тайн — отверг сам Поттер как бессмысленный. Гарри был отличным практиком, магом и боевиком. Но сбор данных, экспериментальные чары — он содрогнулся, представив разрушительные последствия.

Идея родилась у них обоих, как это часто бывало, одновременно. Драко торчал у себя в Отделе тайн, пытаясь нащупать разгадку проклятья и целиком углубившись в изучение Старой магии. Той самой, что в свое время спасла жизнь Гарри и сковала для него цепь долга жизни. Драко пытался понять, как ее остатки повлияли на наложенные чары, а обнаружил, что Старая магия будит в маглах способность к волшебству. Чародеи из них получались слабенькие во всем, кроме портальных чар — как будто она одаряла своих детей возможностью если не защититься, то хотя бы сбежать от опасности. Гарри же участвовал в операции по захвату группы магловских террористов, направляемых магом. Незарегистрированным магом без палочки. И хотя волшебник оказался слабеньким, его способностей хватало, чтобы производить впечатление на неискушенных маглов.

Когда на следующий вечер он вкратце пересказал эту историю Драко, тот почему-то не скривился, по своему обыкновению, и не начал рассказывать о том, что случается, когда маги не блюдут чистоту крови, а вытянул из него все подробности. Через неделю после очередного приступа он принес два длинных пергамента с записями. В одном оказались заметки о Старой магии и ее связи с пространственными чарами, во втором — биографии лучших создателей порталов волшебного мира.

Маги изучают законы старой магии, а маглы считают ее роком, судьбой. Поплевать три раза через плечо, убить кошку, если она уснула возле новорожденного, назвать ребенка именем покойника и обречь его на судьбу покойника… Гарри тогда вздрогнул, а Малфой, ублюдок, хохотал, как ненормальный, пока не получил по своим мелким зубам. Старая магия, конечно же, не проявлялась в имени, это были всего лишь признаки, она представляла собой куда более сложную систему. Но главное, что появление необученных слабых магов случалось именно из-за воздействия старой магии. Угроза жизни близкого человека, самопожертвование, убийство, насилие — все это могло вызвать всплески магических сил и превратить самого обычного магла в мага. Такое случалось редко, но достаточно, чтобы маглы не удивлялись, слыша о ясновидящих, экстрасенсах или телепатах. Хотя большая часть из них была рыночными фокусниками и шарлатанами, некоторые действительно демонстрировали магические способности. Старая магия давала им силы и бросала на произвол судьбы, как цунами выворачивает море наизнанку и уходит прочь.

Драко предложил образовать специальный отдел — совсем небольшой — по поиску, регистрации и обучению таких людей портальным чарам. Мотивы Малфоя были как на ладони: если из десятка найденышей получится воспитать хотя бы одного портального мага вроде тех, что строили в свое время переходы на другие континенты, их мероприятие окупится даже не втрое и не вчетверо — они смогут диктовать Министерству любые условия.

А параллельно можно было начать осваиваться в магловском мире. И, заглядывая далеко вперед, Гарри понимал, зачем это нужно. До сих пор, несмотря ни на что, магическое общество пребывало в изоляции по сравнению с другими странами. Те же американцы вовсю сотрудничают как со своим правительством, так и с частными лицами. Делай что хочешь, лишь бы не узнала магловская общественность — девиз магов в США. Новая транспортная сеть Британии заработает в полную силу — рано или поздно. Начнется торговля, а для этого Министерству понадобятся эксперты, которых в стране до сих пор нет. И Гарри с Драко собирались быть теми люди, которые будут поставлять новые кадры.

Готовить почву для такого отдела со стороны Министерства Гарри начал год назад. А Малфой тогда же приступил к плетению тончайшей сети заклинаний, позволяющей отслеживать колебания магического фона страны. Сейчас в Министерстве на проект подобного отдела смотрели спокойно, сказался год обработки общественного мнения — тут и там запущенная информация, и вот уже это воспринимается как нечто обыденное. Своим несомненным успехом Гарри посчитал чью-то небрежно брошенную в Министерстве фразу «А разве такого отдела еще нет? Я думала, он уже давно…».

Все это надо было сейчас рассказать Джинни. Гарри был уверен, что идея ей не понравится, с другой стороны, он точно знал — жена его поддержит в любом случае.

Смыв с себя запах Малфоя, Гарри завернулся в домашнюю мантию и пошел на кухню. Джин сидела в той же позе, в какой он ее оставил, и курила. Гарри поморщился. Джин начала курить через два года после проклятья. Он не мог ее винить. Просто они договаривались, что она не будет делать это в доме — по крайней мере, пока Лили не поступит в Хогвартс.

Гарри поцеловал Джинни в макушку и сел рядом.

— Ты обиделась.

Джинни устало и как-то грустно покачала головой:

— Гарри, я не могу на тебя обижаться. Это невозможно.

Он засмеялся и погладил ее по волосам:

— Люблю тебя.

Сигаретный дым клубился вокруг яркого лица жены, обесцвечивая его, делая невыразительным и бледным.

— Нам нужно расстаться, Гарри. Я подаю на развод.

Гарри словно оглох. Лицо Джинни расплывалось перед глазами, ее губы двигались, но Гарри не слышал ни слова. Он рассматривал тоненькие лучики морщинок в уголках глаз, искусанные, четко очерченные губы, россыпь побледневших веснушек. Джинни продолжала что-то говорить, звук ее голоса начал просачиваться через плотное облако, окружившее Гарри, но звучал глухо и искаженно, словно бракованный вопиллер.

— Почему, Джин? — Жена всхлипнула. — Иди сюда.

Гарри прижал Джинни к груди, обнял ее за вздрагивающие плечи и зарылся лицом ей в волосы. Они пахли солнцем и медом.

А она говорила. Говорила о том, как устала, что она оказалась не железная, а слабая, очень слабая, о том, как она держалась все это время, лежа одинокими ночами и зная, что в это самое время любимый, единственный человек трахается с кем-то чужим. Рассказывала, что только мысль о том, как Гарри все это противно, помогала переживать каждую встречу, одну за другой. Она помнила, каким он приходил к ней в самом начале — в полубессознательном состоянии, измученный, почти ничего не помнящий, с искусанными губами — как его несло к ней, домой. И она держалась. Вспоминала, как радовалась, когда у Гарри начало получаться контролировать себя — хоть немного. И как не сразу поняла, что они стали отдаляться. А потом она их увидела. Вместе. Не рядом, не близко — а именно так, вместе. Вот бывает семейный портрет, у Артура и Молли есть такой, где они все еще дети. Билли рядом с Чарли, Чарли рядом с Перси, Джинни рядом с Роном, и Фред с Джорджем — вместе. Не рядом с друг с другом, а вместе. Словно близнецы — одинаковые жесты, минимум слов.

Они перебирали какие-то записи — «Наблюденья о проклятии» — шепнул Гарри. — «Неважно», — всхлипнула Джинни. Молча, понимая друг друга почти без слов. Только скупые «Смотри» — «Да» — «Я был прав» — «Подавись». Гарри сам дал портключ от этой квартиры, у него не было секретов от жены. А Джинни просто хотела поторопить его, забрать. Тогда она ушла, никем не замеченная, а Гарри появился через четыре часа, потому что уснул рядом с Малфоем.

Он обнимал плачущую Джинни и впервые за долгое время не знал, как быть. Его жизнь, пошедшая под откос со скоростью Хогвартс-экспресса, наконец достигла точки крушения. Выплакавшись, Джин превратилась в саму себя, с каменным лицом вытирала со стола, споласкивала чашки и руками вытряхивала в притихшее мусорное ведро пепельницу. И лишь выходя из кухни, бросила на Гарри измученный взгляд. Он рванулся к ней, но тут же налетел на упершуюся ему в грудь палочку.

— Я люблю тебя, Гарри. Но это пройдет, — твердо сказала она, — а тебе будет легче. — И, поднимаясь по лестнице в спальню, бросила через плечо: — Хороший у вас проект с Малфоем. Перспективный. Желаю удачи. Обидно, что ты мне сразу не рассказал.

А Гарри остался сидеть, оглушенный и раздавленный. С тихой надеждой, что ему просто снится кошмар, сейчас он проснется и все наладится. Он грохнул кулаками по столу, рассаживая ладони в кровь, рванул тяжелую столешницу и с грохотом отшвырнул от себя. Ярость, бессилие, злость на себя и Джинни душили его, и Гарри, зажмурившись, тяжело задышал, как он это делал всегда во время приступов. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Грязные, мутные эмоции уходили, впитывались в него, оседая на костях илом, оставляя внутри прозрачную холодную пустоту и одиночество. Приглушенный хлопок аппарации ударил по нервам, разрушая с таким трудом приобретенное спокойствие, и взорвал разум яростью. Ему был нужен Малфой. И Гарри аппарировал.

Малфой зло выругался, когда Гарри схватил его за волосы, выдернул из-за стола и швырнул лицом к стене.

— Поттер, возьми себя в руки, — голос Хорька дрожал, это возбуждало — Гарри просто зафиксировал этот факт. Сдирая с него штаны и трусы, и еще больше заводясь от сопротивления, он коротко ударил ребром ладони по спине и широко развел ему ягодицы. Дырка была еще красной и воспаленной.

Гарри молча выебал Малфоя, вколачивая его в стену. Кончив, он вытащил член и долго смотрел, как его сперма стекает по бедрам. И его начал накрывать откат. Он всхлипнул и начал заваливаться лицом вперед, прямо в ноги Малфою со спутанными на щиколотках штанами.

Очнулся он в постели. За окном стояла ночь. Болела голова, саднило член.

— Идиот, без смазки, — бросил Драко. Его лицо было наполовину освещено настольной лампой. На губах играла привычная усмешка, рядом парила пепельница, полная окурков.

— Дай сигарету, — хрипло попросил Гарри. Он вспомнил прошедший день. Эмоций не было. Просто какое-то равнодушное спокойствие. Непривычное. Где-то внутри заворочалось раздражение.

— К тебе весь вечер ломились аврорские совы, — сообщил Малфой. — Еле отвадил. Шеклболту написал, что у нас внеочередной приступ.

— Джинни ушла, — Гарри смотрел на прячущееся в полумраке лицо Малфоя, скрытое густой завесой табачного дыма.

Тот молчал, изредка затягиваясь.

— Закурить дай.

Ему на живот спланировала пачка. Выбив трясущимися руками сигарету, Гарри зажег ее и затянулся. Вкуса табака он не ощущал, но дым приятно щекотал нёбо, и Гарри еще раз затянулся.

— Странно, я думал, мне будет больнее…

— Я выпил успокоительное зелье.

Блядь. Блядь. Блядь.

Малфой мелко захихикал.

— Что, так страшно будет стать мной?

Гарри молча затушил недокуренную сигарету о спинку кровати.

— Заткнись. Завтра начинаем работать.

12.11.2010

скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Совсем близко грохнуло, и вверх с оглушительным шипением устремился длинный, разбрасывающий разноцветные всполохи фейерверк. Через секунду алый дракон с золотой каймой распростер крылья в ночном небе и замер
862.32kb.
Книга вторая время зверя
5760.49kb.
Орлова Дарья, учитель информатики мобу сош №6, г. Сибай Удивительный наномир
55.88kb.
Первым делом, Слава встав утром думает, что надо поесть. Мы поехали позавтракать. Город был пустынным: белки, неработающие рестораны и магазины. Некоторые совсем закрыты, другие работают с обеда
29.9kb.
Еремей парнов
522.93kb.
Фантастика-это серьезно! Выпуск Дракон и другие… Данное издание является вторым выпуском серии «Фантастика это серьезно»
148.23kb.
Камиль Шамильевич Исхаков
22.47kb.
Белоусова Людмила на территории сна
2681.37kb.
Кто нас заказал этим летом?
293.1kb.
Shurk faq "проверка на читера"
19.41kb.
Комплекс упражнений для восстановления двигательного режима
31.71kb.
Формирование заботливого отношения к птицам
34.5kb.