Главная страница 1страница 2 ... страница 20страница 21
скачать файл




Маурин Ли

Бедная Марта





Ли М. Л55 Бедная Марта [Текст] / пер. с англ. А. Михайлова; предисл. Т. Куксовой. — Харьков: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»; Белгород: ООО «Книжный клуб "Клуб семейного досуга"», 2011. — 384 с.

Оригинал: Maureen Lee «Martha's Journey», 2010

ISBN 978-966-14-1030-4 (Украина).

ISBN 978-5-9910-1355-0 (Россия).

ISBN 978-0-7528-7666-5 (англ.).

Переводчик: Михайлов А.

Аннотация



Сколько стоит жизнь 14-летнего мальчишки? Полкроны! Ровно столько получал сержант-вербовщик за каждого несовершеннолетнего бойца, вчерашнего школьника. Беспощадным, как сама война, депутатам английского парламента нет дела до слез Марты, давно не знавшей иной любви, кроме материнской. Но, когда линия фронта обагрится кровью ее сына, ее Джо, она найдет в себе силы для борьбы!

Маурин Ли

Бедная Марта




ПРЕДИСЛОВИЕ

В своем романе англичанка Маурин Ли — одна из лучших представительниц современной женской прозы, не сходящая с передовых позиций рейтинга Sunday Times, — вновь обращается к военной теме. По собственному признанию автора, она, в детстве засыпавшая под разрывы снарядов, не могла не писать о войне, ведь это бессмысленное и беспощадное кровопролитие оставило свой след на всех рожденных в XX веке. И вполне закономерно, что герои романов Ли, коронованных и просто любимых, носят этот трагический отпечаток. «Танцующие в темноте», «Под сенью каштанов», «На краю Принцесс-парка», «Цепи судьбы», «Лэйси из Ливерпуля» — все они коснулись этой проблемы.

Но именно «Бедная Марта» по силе художественной выразительности приближается к «Мамаше Кураж» Бертольда Брехта: персонажи этих произведений не являются рупорами политических идей и не ведут читателя или зрителя по пути пресловутого аристотелевского очищения через страдание, ведь это значило бы признать насильственную смерть естественной и, не углубляясь в причины трагедии, принять ее как должное... Только вот предприимчивая героиня знакового произведения эпического театра Брехта стремится нажиться на войне, не желая платить ей дань собственными детьми. А что же ждет бесхитростную Марту, не знающую иной грамоты, кроме материнской любви?

Никто так не был обманут, как эта преждевременно постаревшая женщина, чей мир рушился кирпичик за кирпичиком... Став вдовой при живом муже, который после травмы утратил трудоспособность и запил, хрупкая Марта одна несла бремя ответственности за своих пятерых детей в то голодное время. И вот одного не уберегла. Его жизнь стоила полкроны — ровно столько сержант получал за каждого завербованного им несовершеннолетнего новобранца!

Письма Джо с фронта вселили в мать надежду. Однако вместо ожидаемого возвращения незаконно призванного сына пришла похоронка...

На войне не считают солдат, но трагическая гибель 14-летнего Джо Росси взволновала общественность. Глядя на фотографию Джо, молодой репортер Клайв Декстер думал о том, что этого ребенка еще никто не целовал, кроме матери...

Боль потери толкает Марту Росси на отчаянный шаг: она пешком отправляется в Лондон искать справедливости у премьер-министра. В ее подвиге видят открытую борьбу за права женщин и некое паломничество во имя Господне, но для доброй католички Марты Богом давно стал ее Джо, которого она навсегда запомнила 14-летним... Она, сама того не подозревая, соединила сердца тех, кто принимал участие в ее судьбе. Впрочем, однозначно счастливые финалы не в духе Маурин Ли, а значит, кому-то из покровителей Марты вместо свадебного венца уготована пуля... Тем и трогательна эта сага, что каждая из ее немногих батальных сцен знаменуется подвигом и... неизбежно уносит молодую жизнь. И именно мотив постоянно ускользающего счастья задевает тончайшие душевные струны.

Этот роман, овеянный ореолом светлой грусти, стоит того, чтобы его прочесть!


Дэвиду, Полю и Патрику посвящается.
«Один за всех, и все за одного».

ПРОЛОГ



Рождество, Ливерпуль

1940 год
Поначалу Кейт решила, что видит сон, страшный сон, в котором окружающий мир вспыхнул и загорелся, а небо окрасилось в жуткие оттенки кроваво-красного цвета.

Перед тем как лечь в постель, она раздвинула светомаскировочные шторы, поскольку в полной темноте, без единого проблеска света она испытала бы приступ клаустрофобии, как если бы вдруг оказалась на дне глубокого колодца. Но теперь Кейт уже жалела о том, что не оставила шторы задернутыми.

Вид багрового неба поверг ее в ужас — оно выглядело чужим, словно сошло с обложек научно-фантастических романов, которыми так увлекался ее супруг. Кейт подумала, а не читает ли он сейчас что-нибудь подобное в армейском лагере в Шропшире1.

Она заставила себя сесть на постели. Фосфоресцирующие стрелки будильника показывали половину третьего ночи. В это время ее муж уже должен спать. Наверняка небо над Шрусбери не отливает кровью и он не слышит отдаленных взрывов, от которых, кажется, вздрагивает дом, хотя живут они в Омскирке, а бомбы рвутся за много миль от них, в Ливерпуле. И, уж конечно, загорелся не весь окружающий мир, а только Ливерпуль. Кейт подумала о Марте и ее маленьком домике неподалеку от доков Бутля2. Сегодня ночью ожидался массированный налет, но Марта наотрез отказалась сменить Бутль на Омскирк.

— Это не очень-то честно по отношению к моим соседям, верно, девочка моя? — заявила она вчера, когда Кейт, проделав долгий путь до Бутля, убеждала ее уехать. — Им-то некуда деваться, а чем я лучше?

— В таком случае берите с собой всех соседей, если дело только за этим.

Ради того, чтобы Марта оказалась в безопасности, Кейт готова была приютить у себя весь Бутль.

Руки Кейт дрожали, а сердце учащенно билось — верный признак того, что ей надо как можно скорее выкурить сигарету. Она специально не положила пачку на тумбочку рядом с кроватью, чтобы избежать искушения. Откровенно говоря, она вообще собиралась бросить курить — доставать сигареты стало дьявольски трудно, да и в общем-то Кейт отчетливо понимала, что вредит собственному здоровью, набирая полные легкие табачного дыма, пусть даже она его потом и выдыхает.

Спустя некоторое время, когда сердце уже готово было выскочить из груди, она сдалась, решив, что заснуть в таком состоянии ей все равно не удастся. Выбора не оставалось: придется спуститься вниз, чтобы выкурить сигарету и выпить чашку чая.

Выйдя на лестничную площадку, Кейт приоткрыла дверь в комнату Гарри и осторожно заглянула внутрь. Светлые волосы сына виднелись из-под вороха одежды, которой он укрылся, и до слуха Кейт донеслось негромкое сопение. Скорее всего, мальчику снилось, что он стал пилотом бомбардировщика или капитаном подводной лодки; он частенько рассказывал матери о своих наполеоновских планах.

— Я хочу, чтобы ты мной гордилась, мам, — говорил он.

— Я и так горжусь тобой, сынок.

Гарри исполнилось десять, и Кейт знала, что если эта ужасная война продлится достаточно долго и он успеет принять участие в боевых действиях, она непременно сойдет с ума. Ее старший сын, Питер, служил в военно-морском флоте, и она не имела ни малейшего представления о том, где он сейчас, поскольку его местонахождение было военной тайной. Люси, ее дочь, училась в Лондоне на медсестру, да и супруг Кейт почти наверняка пребывал в полной безопасности. Но тем не менее, его не было рядом с ней сейчас, когда она так отчаянно в нем нуждалась. Да и вообще, ей очень хотелось, чтобы вся семья собралась дома, особенно учитывая то, что Рождество уже не за горами.

Кейт закрыла дверь в комнату Гарри и на несколько мгновений прижалась лбом к прохладному дереву, надеясь, что сын проснется и тогда они смогут немного поболтать. Она приготовит чай, а потом заберется с ногами к нему на кровать, сунув их под одеяло, чтобы согреться его теплом. Ради такого счастья Кейт готова была даже отказаться от сигареты.

Но Гарри не проснулся. Кейт вздохнула и стала спускаться вниз. В коридоре стояла новогодняя елка — собственно, всего лишь несколько еловых лап с дерева, которое росло у них в саду, укрепленных в красной деревянной кадке и наряженных самодельными игрушками. Елочные гирлянды, в отличие от елки, настоящие, те самые, которые Кейт купила в первый год своего замужества, были развешаны по стенам гостиной. Увы, они не перемигивались разноцветными огоньками, поскольку несколько лампочек перегорели, а достать новые во время войны представлялось делом решительно невозможным.

Кейт поставила чайник на огонь и закурила, глотая дым с таким отчаянным наслаждением, словно это была ее первая сигарета в этом году. Чая оставалось всего несколько ложечек, а талонами из продовольственной книжки она сможет воспользоваться только послезавтра. Кейт залила кипятком листья заварки, оставшиеся в чайнике, и принялась тщательно перемешивать их. Чай наверняка получится очень слабым, но это все-таки лучше, чем ничего.

Приготовив чай и накрыв чайник плотным стеганым чехлом, Кейт выключила свет и вышла наружу, где ее встретила сцена, которую можно было назвать воплощением самых страшных ее кошмаров.

Дом стоял на вершине холма — не очень высокого, но достаточно крутого, чтобы видеть, как в нескольких милях отсюда Ливерпуль стирают с лица земли. Кейт крепко зажмурилась и вновь, в который раз, подумала о Марте. В ушах у Кейт стояли крики и стоны раненых, пронзительный вой сирен пожарных машин и карет «скорой помощи», спешащих на вызовы. Перед ее внутренним взором, словно наяву, возникла стена яростного, всепожирающего пламени, руины, безжизненные тела погибших и провалы выбитых окон.

Она была там, в самом сердце этого ожившего кошмара, когда в доме зазвонил телефон. Быстро, но стараясь не шуметь, Кейт вбежала внутрь, закрыла дверь, наощупь пробралась в коридор и схватила трубку.

— Алло?


— Привет, родная, — зазвучал в трубке голос мужа. — Так я и знал, что ты не спишь. Кто-то из наших разбудил меня, чтобы сказать, что Ливерпуль опять бомбят, да еще перед самым Рождеством, вот я и решил позвонить тебе из штаба, хотя это строжайше запрещено. Если об этом узнает сержант Дрейпер, меня разжалуют в рядовые.

По голосу мужа Кейт поняла, что он улыбается. До войны он работал репортером, но в армии почему-то стал капралом финансовой службы. Мужу уже исполнилось сорок семь, так что вряд ли его пошлют на передовую, да и из страны он, скорее всего, не уедет.

Кейт привалилась спиной к стене и соскользнула по ней на пол.

— О боже, как же я скучаю по тебе! — всхлипнула она.

— Я тоже, родная. Но я постараюсь непременно приехать домой на Рождество, — преувеличенно бодрым тоном пообещал он.

— Правда? Нет, правда? — Кейт захлебывалась словами, но надеялась, что он поймет. — Люси тоже пообещала вырваться на денек. Будет замечательно, если вы сможете приехать домой.

— Кейт, давай не будем загадывать. Проклятье! Кто-то только что вошел в штаб. Мне придется удирать через запасной выход. Пока, родная.

Связь оборвалась.

— Пока, — прошептала Кейт. — До встречи.
Этой ночью ей так и не удалось уснуть. Она молилась: за мужа, детей, за Марту и всех обитателей Бутля, Ливерпуля и всего остального большого мира. Она молилась за немцев, ни в чем не повинных мужчин, женщин и детей, которые почти наверняка сейчас испытывали на себе все ужасы столь же массированной бомбардировки в собственной стране.

Налет закончился только в начале шестого утра, взрывы бомб наконец перестали сотрясать землю, и вокруг вновь воцарилась тишина.

Кейт пролежала без сна еще пару часов, но потом ей захотелось в туалет, а также выпить чаю и выкурить еще одну сигарету, поэтому она выбралась из постели.

Когда она готовила чай, в кухню спустился Гарри. Кейт с трудом подавила желание подойти к нему, обнять и крепко прижать к себе, зная, что этим лишь смутит его. Сын кутался в халат старшего брата, который был ему велик.

«Господи, благодарю тебя за то, что у нас есть Гарри», — подумала Кейт. Они с мужем планировали обзавестись двумя детьми, но через восемь лет после рождения Люси на свет довольно неожиданно появился и Гарри. Без него Кейт вынуждена была бы противостоять войне в одиночку, и эта мысль приводила ее в ужас. Пожалуй, ей даже пришлось бы вступить в какую-нибудь организацию. Не только в Женскую добровольную службу3 — Кейт и так числилась ее членом, — а во что-нибудь вроде Женской вспомогательной службы ВВС или ВМС. В возрасте сорока двух лет ее вряд ли приняли бы куда-либо еще.

— У меня сегодня куча дел, — сообщила Кейт сыну, — поэтому я попрошу бабушку присмотреть за тобой.

Гарри и ее мать обожали друг друга. Сын выглядел чрезвычайно довольным.

— Ладно, мам.


Когда Кейт пришла на вокзал, чтобы купить билет от Омскирка до Бутля, то, к своему удивлению, выяснила, что поезд следует до самого города.

— А я думала, что рельсы повреждены, — произнесла она, обращаясь к кассиру.

Но, как выяснилось, рельсы уцелели, чего нельзя было сказать обо всем остальном. Мужчина в окошечке кассы принялся перечислять места, пострадавшие от бомбежки.

— Здание муниципалитета горит, и, насколько мне известно, пожар до сих пор не потушили. Кинотеатр «Гэйети» остался без крыши. Несколько человек, находившиеся внутри, погибли, да упокоит Господь их душу. — Он перекрестился и назвал еще несколько мест, куда упали бомбы. Кейт стало плохо.

От станции Марш-лейн до Глоуб-стрит, на которой жила Марта, было совсем недалеко. Вокруг царило оживление, и это было удивительно, учитывая, что совсем недавно, минувшей ночью, состоялся воздушный налет, длившийся целых двенадцать часов. В воздухе летала пыль и стоял удушливый запах гари. Кое-где над крышами поднимались клубы черного дыма — очевидно, еще не все пожары удалось потушить. Шагая по улице, Кейт увидела, что дома на одной стороне превратились в груду развалин и там уже играли дети. В то же время магазины были открыты и по Марш-лейн проезжали машины. По дороге Кейт встретила молочника с тележкой и даже трубочиста на велосипеде.

— Слава Богу! — воскликнула она, едва не лишившись чувств от облегчения, когда, свернув за угол, оказалась на Глоуб-стрит и увидела, что все до единого маленькие домики типовой застройки уцелели. Дети играли в футбол. Соседка Марты тщательно скоблила ступеньки на крыльце своего дома, а еще две женщины мыли окна. Кейт ускорила шаг, направляясь к домику под номером двадцать три.

Женщины помахали ей — Кейт здесь знали. Та, которая скребла ступеньки, с трудом выпрямилась при ее приближении.

— Марты нет дома, милочка, — сообщила она. Кожа у нее на руках покраснела от холодной воды. Звали женщину Этель Дэниэлс. — Я стучалась к ней рано утром, но мне никто не открыл.

— Может, она еще спит?

Но ведь даже Кейт не сомкнула глаз, хотя находилась довольно далеко от Бутля, в Омскирке. А заснуть здесь, в самом эпицентре светопреставления, было решительно невозможно. Особенно учитывая то, что Марта просыпалась от малейшего шороха.

— Вообще-то, милочка, я вошла внутрь, чтобы узнать, не случилось ли чего, и увидела, что кровать не разобрана. Прошлой ночью Марты здесь не было, точно вам говорю. Я в этом совершенно уверена, потому что у нее есть привычка во время налетов включать радиоприемник на полную громкость, а выключает она его после выпуска последних известий, которые выходят в полночь, и только потом идет спать. — Женщина зябко повела плечами. Для холодного декабрьского дня она и впрямь была одета слишком легко. Рукава старой шерстяной кофты были закатаны до локтей, а на старых комнатных войлочных тапочках зияли многочисленные дыры. — Знаете, я, пожалуй, займусь своими ступеньками. И пусть этот негодяй Гитлер не думает, что несколько бомб способны помешать женщинам Ливерпуля содержать свои дома в чистоте.

— Вы правы. — Кейт одобрительно кивнула, хотя и не могла припомнить, когда в последний раз сама терла скребком ступеньки собственного крыльца. Пожалуй, что никогда.

— Вы не поверите, — продолжала Этель, которая к этому времени уже посинела от холода, — но моя внучка Бетти, дочка нашей Эйлин, проспала всю ночь без задних ног. Ни разу не проснулась, представляете?

— Уму непостижимо, — согласилась Кейт. Вот она, беззаботная юность. Впрочем, надо что-то делать, пока она сама не замерзла до костей. Сунув руку в почтовый ящик Марты, она вытащила оттуда ключ, висящий на шнурке. Вот так, никаких хлопот и проблем. — Пожалуй, я войду и подожду Марту внутри. — Если повезет, ожидание будет недолгим.

Впрочем, в доме оказалось не намного теплее, чем снаружи. На решетке камина лежала вчерашняя холодная зола. Теперь повсюду царил холод, а дров на всех не хватало. Даже если кто-нибудь заболевал, в его спальне больше не разводили огонь. А когда приходили гости, камин в гостиной растапливали в самую последнюю минуту.

В прошлом году, как раз на Рождество, Кейт как-то попыталась перенести огонь из столовой в гостиную, вооружившись совком и металлическим ведром и призвав на помощь все свое мужество. Все закончилось тем, что она сильно обожгла себе пальцы и едва не сожгла ковер, после чего поклялась, что никогда больше не станет повторять ничего подобного.

С утомленным вздохом опустившись в мягкое кресло Марты, стоявшее у окна, Кейт решила, что немного отдохнет, а потом непременно разведет огонь и приготовит чай, если в доме есть дрова и заварка, разумеется.

Помимо холода, маленький домик Марты отличался безупречной чистотой. На полках рядом с камином, как солдаты на параде, выстроились в ряд ее книги. Латунное распятие, возвышавшееся в центре каминной полки, с обеих сторон охраняла коллекция статуэток святых. На буфете красовалась маленькая елочка, которую много лет назад сделали из зеленой гофрированной бумаги Лили и Джорджи, рядом стояла фотография Джо — мальчик явно гордился собой и тем, как он выглядит в солдатской форме. До войны возле фотоснимка всегда горела свеча в стеклянной баночке, но сейчас достать свечи было ничуть не легче, чем лампочки для новогодней гирлянды.

Кейт вдруг ощутила, как в ее душе поднимается волна негодования. Подумать только, она уже пережила одну большую войну, а теперь ей на смену пришла другая. Вот только на этот раз, в отличие от прошлых лет, никуда вступать не требовалось. Оставалось лишь сидеть дома и ждать, пока вас не разнесет на куски во время воздушного налета.

Женщина уже погрузилась в полудрему, когда в дверь кто-то постучал. Она едва не подпрыгнула от неожиданности. Марта!

Но вряд ли Марта стала бы стучать в собственную дверь, спрашивая позволения войти. Кейт с трудом поднялась на ноги и заковыляла по коридору, всей душой надеясь, что к ней не пожаловал кто-либо из соседок, сгорающих от нетерпения обсудить налеты, Гитлера, нехватку одного и дефицит другого.

— Здравствуйте! — На пороге стояла миловидная темноволосая девочка лет четырнадцати. В руках она держала исходящую паром чашку чая и блюдечко с двумя квадратиками сухого печенья, выглядевшими вполне съедобно. Кейт решила, что это, должно быть, и есть Бетти, внучка Этель.

— Очень кстати, — улыбнулась Кейт.

— Без сахара. Бабушка говорит, что вы не кладете его в чай.

— Так и есть. — И Кейт протянула руку, чтобы взять у девочки чашку. Но Бетти быстро перешагнула порог, по-прежнему не выпуская чашку из рук, и Кейт ничего не оставалось, как отступить в сторону, чтобы позволить ей войти.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если я задержусь у вас ненадолго, — жизнерадостно защебетала девочка. — Бабушку одолело желание сделать уборку, после налетов с ней всегда так бывает; так что где бы я ни сидела, она ворчит, что я путаюсь у нее под ногами.

— Разумеется, я ничуть не возражаю, — улыбнулась Кейт, хотя на самом деле возражала, и очень сильно, поскольку думала только о том, как бы поскорее вернуться в кресло и немножко подремать. — Ты уже окончила школу? — спросила она, когда они уселись у холодного камина.

— Нет, я сдала экзамены, получила стипендию и учусь в католической школе при монастыре Сифилд, — с гордостью ответила Бетти, и Кейт охватил жгучий стыд оттого, что она решила, будто девочка из обычной рабочей семьи способна лишь на то, чтобы посещать занятия в государственной школе. — Я останусь там до тех пор, пока мне не исполнится шестнадцать или восемнадцать, как на том настаивает мама. Но я предпочла бы сбежать оттуда пораньше и уйти в армию.

— В армию берут только после восемнадцати лет, — сообщила ей Кейт.

В ответ Бетти пренебрежительно фыркнула.

— Да к тому времени и война может закончиться! Надеюсь, когда мне исполнится шестнадцать, я смогу притвориться, будто я старше. Кто-нибудь наверняка проделывал нечто подобное и раньше. Вот он, например. — И она кивнула на фотографию Джо на буфете. — Он выглядит никак не старше четырнадцати.

— Да, здесь ему как раз четырнадцать лет. — Глаза Кейт наполнились слезами.

— Так я и думала! — торжествующе воскликнула Бетти. — Я была тут только раз, и мне очень хотелось расспросить Марту о нем, но я ведь с ней едва знакома. Я даже не знаю, как ее фамилия. А бабушка всегда называет ее только по имени.

— Ее фамилия Росси, — сказала Кейт. — Марта Росси. Ее муж был итальянцем.

— А как звали его? — Последовал очередной кивок в сторону фотоснимка на буфете.

— Джо. — Откидываясь на спинку кресла, Кейт почувствовала, что вот-вот расплачется. — Хочешь, я расскажу тебе о нем? — В конце концов, это поможет им скоротать время в ожидании Марты.



скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Маурин Ли Бедная Марта
3697.06kb.
Стоимость пакетов участия в выездном семинаре клуба в г. Магадан, 20-21 марта 2013 г. Пакет №1 – 9 750 рублей
18.07kb.
Vi химия Т. А. Бедная, Г. А. Исаева, П. П
562.6kb.
31 марта 1823 — 2 июня 1886 русский драматург, основоположник русского национального театра
2436.31kb.
Защита состоится 21 марта 2007 года в 12. 00 часов на заседании диссертационного совета д 212. 177
413.54kb.
Председатель Федерации Футбола г. Чебоксары С. В. Юденков «12» марта 2012 г
16.96kb.
Защита состоится «18» марта 2008 г в часов на заседании Диссертационного совета д 208. 068
581.25kb.
Планируемое мероприятие
168.44kb.
В. Д. Шадриков 17 марта 2000 года Номер государственной регистрации 180эк/сп Вводится с момента утверждения государственный образовательный стандарт
547.27kb.
Информация об участниках конкурсов на получение права осуществлять наземное эфирное вещание с использованием конкретных радиочастот от 27 марта 2013 года
21.59kb.
Внеклассное мероприятие «Международный женский день 8 марта»
55.32kb.
Моу «Маяковская сош»
88.64kb.