Главная страница 1страница 2
скачать файл

ГИЛЬЕРМЕ ФИГЕЙРЕДО

В 1949 году ассоциация

театральных критиков Бразилии

присудила Гильерме Фигейредо

золотую медаль и диплом

лучшего драматурга Бразилии.



ЛИСА И ВИНОГРАД (ЭЗОП)

Перевод П. и С.Лиминик, А. Моров

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

КЛЕЯ
МЕЛИ

КСАНФ

ЭЗОП


АГНОСТОС

ЭФИОП


ПЕРВЫЙ АКТ

Дом Ксанфа в Самосе. Двери справа, слева и на заднем плане. Гонг. Несколько

скамеечек. Кресло. В глубине, через портик, виден сад. На сцене жена Ксанфа –

Клея и ее слуга – рабыня Мели. Она расчесывает волосы Клее.

МЕЛИ. - …и тогда Амина рассказала, что Хризипп собрал на площади своих учеников, указал на твоего мужа и сказал: «У тебя есть то, чего ты не терял…» Ксанф ответил: «Верно». Тогда Хризипп сказал: «Ты не потерял рога…» Ксанф подтвердил: «Верно». Хризипп закончил: «У тебя есть то, чего не терял. Ты не потерял рога. Следовательно, они у тебя есть». (Клея смеется). Все от души смеялись.

КЛЕЯ. Остроумно. Это то, что они называют софизмом. (Небольшая пауза.) Выходит, мой муж бывает на площади затем, чтобы другие философы потешались над ним?

МЕЛИ. Нет, Ксанф очень умен. Среди общего смеха он сказал Хризиппу: «Хризипп, твоя жена обманывает и не потому, что ты потерял рога, а потому, что ты потерял стыд». Смех прекратился, и ученики Хризиппа и Ксанфа ринулись друг на друга.

КЛЕЯ. Они поссорились? (Мели утвердительно качает головой.) А как об этом узнала Аминда?

МЕЛИ. Она была на площади.

КЛЕЯ. Вы, рабыни, знаете лучше, чем мы, свободные женщины, что происходит в Самосее.

МЕЛИ. Свободные женщины не выходят из дому, в некотором отношении они больше рабыни, чем мы.

КЛЕЯ. Это верно. (Небольшая пауза.) Ты хотела бы быть свободной?

МЕЛИ. Нет, Клея. Мне здесь хорошо и все со мной считаются. Неплохо быть рабыней такого знаменитого человека, как твой муж. Мне повезло, что я принадлежу твоему мужу.

КЛЕЯ. Это тебя утешает?

МЕЛИ. Для меня это большая честь. Ведь он философ, Клея!

КЛЕЯ. Я предпочла бы, чтобы он был менее философом, и более мужем. Ты кончила?

МЕЛИ. Почти. Я восхищаюсь твоим мужем.

КЛЕЯ. Почему ты не скажешь просто, что влюблена в него. Ты была бы счастлива, если бы он ушел от меня, дал тебе свободу?.. и женился бы на тебе…

МЕЛИ. Не говори так. (Короткая пауза.) Ведь Ксанф любит тебя.

КЛЕЯ. Любит по-своему. Я часть его достояния, как и ты, и остальные рабыни, как этот дом.

МЕЛИ. Возвращаясь откуда-нибудь, он всегда привозит тебе, подарки.

КЛЕЯ. Мужчины делают подарки своим женам не из любви, а из тщеславия… или терзаемые угрызениями совести.

МЕЛИ. Ксанф знаменит.

КЛЕЯ. Он вечно философствует… разглагольствует о том, что несправедливость справедлива, что страдания это радость, что мир создан для того, чтобы он, Ксанф, мог пить хорошие вина, иметь роскошный дом, любить прекрасную женщину. (Обращаясь к Мели.) Ты кончаешь?

МЕЛИ. Да… Минуту, и ты предстанешь еще более красивой перед своим философом.

КЛЕЯ (с известным пренебрежением). Мой философ… Философы – это дети преклонного возраста, начиненные одними словами.

МЕЛИ. Ты его не любишь. Если бы ты была в тот день на площади, ты бы смеялась ним так же, как и ученики Хризиппа. А ведь он любит тебя. Он богат, делает тебе подарки.

КЛЕЯ. Мели, скажи: тот капитан стражи, что приехал из Афин, еще в городе?

МЕЛИ (закончив расчесывать ее). Поэтому ты наряжаешься? (Короткая пауза.) Твой муж приедет сегодня, Клея.

КЛЕЯ. Он войдет оттуда (указывая на дверь) и скажет: «Клея, радость моя, я привез тебе подарок». А затем: «Ну, хорошо… Пойду к моим ученикам».

Через заднюю дверь входит Ксанф.

КСАНФ (входя). Клея, радость моя, я привез тебе подарок!

КЛЕЯ. Ах, ты приехал!
Клея делает знак Мели, та выходит.
КСАНФ. Поцелуй меня, Клея. (Формальный поцелуй.) Я привез тебе самый интересный и удивительный подарок, который я когда-либо делал тебе.

КЛЕЯ. Положи его на стол.

КСАНФ. Я не могу, он очень велик. Хочешь посмотреть его?

Раньше, чем Клея успела ответить, Ксанф хлопнул в ладоши. Входит Эзоп.
КЛЕЯ (полуиспуганно, полувесело). Что это такое?

КСАНФ. Подарок.

КЛЕЯ. Это?.. (Смотрит на Эзопа.) Это? Это раб?

КСАНФ. Да, он раб и его зовут Эзоп.

КЛЕЯ (хохочет). Ах, как он ужасен!

КСАНФ (с гордостью). Самый уродливый раб во всей Греции.

КЛЕЯ. И у тебя хватило наглости купить его мне? Ведь это оскорбление, Ксанф! Как ты посмел купить его?

КСАНФ. Я его не купил.

ЭЗОП. Он не покупал меня. Он получил меня в придачу.

КЛЕЯ (говоря об Эзопе). Он даже разговаривает!

КСАНФ (обращаясь к Клее). В придачу, Клея! Ты понимаешь?.. В Пире я купил эфиопа для тяжелой работы и торговец рабами дал мне этого бесплатно. Ты не знаешь ему цены. Это настоящий клад!

КЛЕЯ. Убери сейчас же вон отсюда твой клад.

КСАНФ. Постой, Клея… Вот ты увидишь…

КЛЕЯ. Убери отсюда эту гадость!

КСАНФ. Он развлекает. Скажи Мели, чтобы она указала Эфиопу, где ему устроиться.
Клея хлопает в ладоши. Входит Мели и, увидев Эзопа,

не может удержаться от восклицания, в котором страх и удивление.
КСАНФ (с укором). Мели!

ЭЗОП. Ничего, господин. Я привык к выражению ужаса на лицах тех, кто видит меня впервые.

КЛЕЯ (улыбаясь). Забавно!

ЭЗОП. Да, женщина, да, я забавен. Но когда я смешу других, ты не можешь представить себе, до какой степени я бываю серьезен.

КЛЕЯ. Почему?

ЭЗОП. И потому, что я так уродлив, и потому, что я говорю. Ни то, ни другое не вызывает во мне смеха.

КСАНФ. Я согласился взять тебя, потому что ты умен.

ЭЗОП. Ты это заметил?


Клея смеется.
МЕЛИ. Но ведь он так уродлив, Ксанф… Да простят мне боги!

ЭЗОП (Мели). Они простят тебя. Боги всегда прощают людям. Для того мы и создаем их. Подумай только: кто бы прощал нас, если бы не было богов?

КЛЕЯ (Эзопу). То, что ты сказал, остроумно. (Ксанфу.) Скажи, Ксанф, кто бы тебя прощал тогда?

КСАНФ (Мели). Там за дверью эфиоп. Это тоже мой раб. Позови его сюда.


Мели выходит.

КСАНФ (обращаясь к Клее, говорит об Эзопе). Ты видишь, какой он умный? Во время поездки он не раз выручал меня из рудных положений, и даже нашел мне клад.

КЛЕЯ (Эзопу). Ты нашел клад и отдал Ксанфу? Почему ж ты это сделал?

ЭЗОП. Он был очень тяжелый. Если бы я его не отдал, мне пришлось бы тащить его на себе. Отдав клад твоему мужу, я заставил его таскать груз, как любого раба. Я презираю богатство.


Входит Мели, за ней эфиоп.

КЛЕЯ (указывая на эфиопа). Что это такое?

КСАНФ. Как, хороша покупка? (Эзопу, который при виде эфиопа невольно отступает на шаг назад). Кажется, он тебе не нравится?

ЭЗОП. Этой твоей скотине я предпочитаю животных из моих басен.



Мели и эфиоп выходят.

КСАНФ (Клее). В пути эфиоп высек Эзопа.

КЛЕЯ. Высек? За что?

КСАНФ. Я ему приказал. (Эзопу). Это верно?

ЭЗОП. Да, это так. И эфиоп удивительно умело выполнил приказание.

КЛЕЯ (Эзопу). За что тебя высекли?

ЭЗОП. Я хотел быть свободным.

КЛЕЯ. Ты пытался удрать?

ЭЗОП. Нет, я хотел добиться, чтобы Ксанф отпустил меня.

КЛЕЯ. И за это он велел тебя наказать? (Ксанфу.) Это непохоже на тебя!

ЭЗОП. О нет, госпожа. Очень даже похоже.

КСАНФ. Кажется, мне придется снова, высечь тебя!

ЭЗОП (с содроганием). Нет! Сделай милость! У меня еще не зажили рубцы от последних побоев. Не надо!

КСАНФ. Ты боишься боли? А ведь ты должен быть стойким.

ЭЗОП. Телесное наказание унизительно для души.

КЛЕЯ (Ксанфу). Почему бы тебе не отпустить его? Ведь от него мало толку.

КСАНФ. Ты так думаешь? (Эзопу.) Расскажи ей, Эзоп, о нашем путешествии.

ЭЗОП. Что?

КСАНФ. Расскажи о корзине с хлебом.

ЭЗОП. Когда мы возвращались, Ксанф велел, чтобы каждый раб нес на себе поклажу. Все стремились захватить тюк поменьше – с тканями, с посудой, со статуэтками. Я же выбрал самый большой: огромную корзину с хлебом. Тогда все смеялись надо мной, даже эфиоп. Но в первый же день люди вынуждены были есть хлеб, то же и во второй день… и в третий. Прошло немного времени и я нес пустую корзину, а остальные стонали под тяжестью своих тюков.

КСАНФ (Клее). Ну, что? Правда, он умен?.. К тому же он нашел клад в пути.

КЛЕЯ (Эзопу). Как ты его нашел?

ЭЗОП. По дороге мы встретили памятник с надписью. Ксанф сказал, что надпись невозможно расшифровать. Я спросил его: если я расшифрую, ты подаришь мне свободу? Ксанф обещал, и я прочел надпись: «В четырех шагах отсюда зарыт клад». Ксанф не поверил мне: «Как я могу удостовериться, что это так?» - спросил он меня. На это я ответил вопросом: «Если я докажу тебе это, ты дашь мне свободу?» Ксанф ответил утвердительно. И вот в четырех шагах от места, на котором мы находились, я вырыл яму. В ней лежал сосуд, наполненный монетами. И тогда Ксанф приказал высечь меня.

КСАНФ. Для чего тебе свобода? Никакая радость не утешит тебя в твоем уродстве, никакая свобода не принесет тебе веселья. Лучше я буду богатым и свободным, а ты будешь моим рабом.

КЛЕЯ. Все же ты должен был отпустить его. Ведь он непригоден даже для украшения нашего дома.

КСАНФ. А-а-ах, и ты становишься на его сторону?

ЭЗОП (Клее). Ты на моей стороне? Ты не должна делать этого. Я приношу пользу, госпожа. Я нахожу клады, рассказываю забавные басни, умею находить выход из трудных положений. Разве может человек отказаться от такого достояния. Кроме того, я уродлив и не нравлюсь женщинам, следовательно, моим хозяевам нечего бояться меня. Я не могу сбежать, так как все сразу узнают меня. Но я хотел бы быть свободным. В этом мире до меня доходил только мерцающий отблеск жизни сквозь слезы. Поэтому я всегда печален и недоверчив.

КЛЕЯ. Освободи его, Ксанф.

КСАНФ (с раздражением). Дать свободу рабу? Что он буде делать, один в целом свете? Нет… (Эзопу.) Ты еще не созрел для свободы. Только тогда, когда ты научишься у меня быть богатым, могущественным и мудрым, ты сможешь пойти навстречу жизни, не сбиваясь с пути. (Клее.) Я оставляю тебя, дорогая. Я иду к моим ученикам.
Ксанф уходит.
КЛЕЯ (Эзопу). Так ты хочешь быть свободным?

ЭЗОП. Право раба – это право на надежду.

КЛЕЯ. Для чего тебе быть свободным?

ЭЗОП. Должно же быть на земле место, где протекает ручей, и из него можно пить воду прямо из ладони, не опасаясь, что кто-нибудь подойдет и укажет, что еще не настало время пить или что еще рано испытывать жажду… Такое место, где бы соловьи не улетали при появлении человека… Ты заметила, животные убегают, почуяв приближение человека? Чем больше я узнаю людей, тем сильнее мое чувство любви к животным… Я хотел бы уметь рассказывать им басни на их языке. Я хотел бы сказать им: «Знаешь ли ты, о волк пожиратель ягнят, есть такие животные – люди, которые тоже убивают друг друга… Но они не едят трупы… Они зарывают их в землю для червей. Они это делают не для того, чтобы существовать, а просто так, из любви к убийству».

КЛЕЯ (развеселившись). Но как ты научился бы языку животных?

ЭЗОП. А разве я не изучил уже язык людей? Люди разговаривают, но никогда не понимают друг друга. Животные же – понимают. Одним лишь криком они выражают: «Люблю!», «Я голоден!», «Приближается враг!», «Я ранен!». Вообрази, насколько тонок должен быть звук, чтобы выразить все это в одной трели, в простом реве или лае. Одним воркованьем или писком. О, быть свободным значит слышать голос свободы, который переливается всеми звуками.

КЛЕЯ. Ты в самом деле хочешь быть свободным? Так пользуйся же случаем – беги!

ЭЗОП. Нет… Ходить под страхом быть пойманным – не свобода. Свобода – это не тайна. Свободу не прячут. Все должны знать, что люди свободны… Знать и уважать это.

КЛЕЯ. Беги! Я скажу Ксанфу, что я освободила тебя.

ЭЗОП. Ксанф накажет тебя… А если я буду испытывать угрызения совести за свою свободу, я никогда не почувствую себя свободным.

КЛЕЯ. Как ты наивен!

ЭЗОП. Волк встретил хорошо откормленную собаку в ошейнике и спросил ее: «Кто тебя так хорошо кормит?» - «Мой хозяин, охотник», - ответила собака. «Да избавят меня боги от такой судьбы», - воскликнул волк, - «я предпочитаю голод ошейнику».

КЛЕЯ (смеясь). Ты рассказал эту басню Ксанфу?

ЭЗОП. Рассказал… И когда я кончил, он спросил: «Что это значит?» Ксанф наивнее, чем я… Он выдумал мир удовлетворенных желаний и верит, что этот мир существует. Я же похож на тебя: я не смиряюсь.

КЛЕЯ. Откуда ты знаешь, что я не смиряюсь?

ЭЗОП. Я вижу это в твоих глазах. Моментами они блестят так, словно в душе у тебя рассвет желаний. Затем постепенно свет угасает, как при закате солнца.

КЛЕЯ. Я запрещаю тебе смотреть в мои глаза.

ЭЗОП. Ты права. Моему лицу отражаться в твоих зрачках.


Клея опускает глаза и облокачивается на кресло.
КЛЕЯ. Расскажи мне басню.

ЭЗОП. Голодная лиса увидела на высокой беседке кисть винограда. Она хотела достать его, но не смогла. Тогда она удалилась, сказав: «Он еще зеленый».

КЛЕЯ. Я задам тебе тот же вопрос, что и Ксанф: «Что это значит?»

ЭЗОП. Нет, ты не можешь задать мне такой вопрос. У тебя нет причин задавать его.


Быстро входит Ксанф, у него очень довольный вид.
КСАНФ. Клея! Я рад, что ты здесь… И ты тоже, Эзоп. Я только что сделал открытие на площади. Чудесное открытие! Ты увидишь нечто такое, что смутит тебя. (Тихо Клее.) Странный, очень странный человек.

КЛЕЯ (с пренебрежением). Подумаешь! Одно из твоих очередных открытий.

КСАНФ. Он еще оригинальнее, чем Эзоп. Это человек презирает все блага мира. Все радости, все страдания. (Подходит к двери.) Войди!
Входит Агностос, человек атлетического телосложения,

в форме капитана стражи Афин, с большим мечом и щитом.

КСАНФ (представляя его Клее и Эзопу). Моя жена… Мой раб Эзоп. (К Клее и Эзопу.) Взгляните повнимательнее на этого человека. Посмотри на него, Эзоп. Он больший мыслитель, чем ты.

КЛЕЯ (Агностосу). Ты тот капитан стражи, который приехал из Афин?

АГНОСТОС (вяло, издавая невнятный звук). М-мм!

КСАНФ. Я был с моими учениками на площади и увидел там этого человека. Желая оказать ему честь, я пригласил его: «Чужеземец, не хочешь ли ты выпить со мной?» А он мне в ответ…

АГНОСТОС (прерывая Ксанфа и отрицательно качая головой, отвечает, как и раньше). М-мм!

КСАНФ. Нет! Спрашиваю его: «Хочешь посмотреть борьбу на стадионе?» А он в ответ…

АГНОСТОС (также как и раньше). М-мм!

КСАНФ. Нет! «Хочешь пойти в баню?..» «Хочешь пойти в храм?» «Хочешь пойти к гетерам?». На все он отвечал «Нет». «Чего же ты хочешь?» - спросил я его наконец. Тогда он мне ответил… «Ничего. Я ничего не хочу». Как вам кажется? Разве это не замечательный человек? Я никогда не встречал такого. Я всегда говорил моим ученикам, что люди чего-то хотят: хотят любви, богатства, дольше жить, хотят радости. И вдруг я встречаю удивительный экземпляр: человека, который ничего не желает. Вы видите: он даже не чувствует себя несчастным. Он не отчаивается. Он невозмутим и стоек, как бог. А ведь он мог бы желать многого, потому что он молод, силен красив.

КЛЕЯ. Да, он красив.

КСАНФ. Но он ничего не хочет. Что ты скажешь на это, Эзоп?

ЭЗОП (Агностосу). Ты любишь жизнь?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Нет!

ЭЗОП. Если б тебе выдернули руку, тебя бы это опечалило?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Нет!

ЭЗОП. Если бы тебе проткнули глаза, ты был бы в отчаянии.

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Нет!

ЭЗОП. Если б тебя лишили слуха, ты сошел бы с ума?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Нет!

ЭЗОП. Если бы тебя избили до того, что твое тело превратилось в окровавленную массу, ты страдал бы?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Нет!

ЭЗОП (Ксанфу). Ксанф! Этот капитан влюблен и ему не отвечают взаимностью. Только в таком случае капитан стражи может стать столь безразличным. Если бы не это, он сделал бы все, чтобы стать генералом.

КЛЕЯ (Агностосу, с некоторым волнением). Ты влюблен?

КСАНФ (как бы подбадривая Агностоса). Ну, скажи, дружище, скажи… Что такое женщины! Хорошо выточенные, прямые ножки и бедра, покачивающиеся как лодки на причале соблазнительны.

АГНОСТОС. М-мм!

КЛЕЯ (Ксанфу). Тебе не следовало бы говорить этого, имея такую жену, как твоя.

КСАНФ. Глупости! Распорядись, чтобы нам подали вина, много вина.


Клея хлопает в ладоши, входит Мели.
КЛЕЯ. Принеси вино и бокалы.
Мели выходит и тут же возвращается, неся амфору с вином и бокалы.

Ксанф наливает Агностосу.
КСАНФ (Клее). Да, ты моя жена. Но я говорю с высоты моей философии. А! Подумай! Дикие и неуклюжие женщины севера с глубокими, бирюзовыми глазами и телом, покрытым золотым пушком… Черные эфиопки, чьи поцелуи имеют вкус диких фруктов… Дорожные и плодовитые арапки, которые притягивают мужчин, как ароматный восточный цветок притягивает пчелу… Практичные и пышно цветущие гречанки, которые ласкают твой слух поэзией Сафо, обнимая тебя… Практичные и пышно цветущие гречанки, которые ласкают твой слух поэзией Сафо, обнимая тебя… (Выпивая.) Что ты скажешь на это?

АГНОСТОС. М-мм?

КСАНФ. Он неуязвим. Солдаты не занимаются любовными интригами.

КЛЕЯ. Ксанф, ты не должен был бы говорить так в присутствии твоей жены.

КСАНФ. Почему? Ведь это миг признаний. (Пьет.) Что ты скажешь о женщинах, Эзоп?

ЭЗОП. Для меня существуют только два рода женщин: те, которые заставляют страдать нас и те, что страдают из-за нас. Из тех, которые страдаю из-за нас, я знаю только одну.

КСАНФ (истерически смеется). Эзоп, ты заставил страдать женщину? Расскажи, расскажи, кто она!

ЭЗОП (простодушно). Моя мать.

КСАНФ. Ах, ты обманщик! Значит все остальные женщины заставляю страдать тебя! Не так ли? Послушай его только, Клея, послушай его только, Мели… Эзоп страдает! А почему бы и нет? В конце концов он тоже мужчина и еще с большими желаниями, чем у меня и менее стойкий, чем этот капитан. Ты любишь женщин… А они тебя не любя. (Пьет.) Что ты скажешь на это, Мели? Он тебе нравится?

МЕЛИ (с возмущением). Господин!

КСАНФ. А была бы чудная пара: красота и мудрость – великий идеал спартанцев.

ЭЗОП. Я не стремлюсь достичь столь многого.

КСАНФ. Так к чему же ты стремишься?

ЭЗОП. Я стремлюсь к свободе. Только к свободе.

КСАНФ. Для чего тебе свобода без любви?

ЭЗОП. А для чего любовь без свободы?

КСАНФ. Глупости… Глупости! Любовь, как ты ее понимаешь, не свобода, а покорение. (Агносту.) Не так ли, друг?

АГНОСТОС (пьет). М-мм!

ЭЗОП. Точность аргументации этого капитана изумительна.

КСАНФ. Этот человек – философ. Он мудрец.

ЭЗОП. Ты думаешь капитан стражи может быть мудрецом?

КСАНФ. Не противоречь мне! (Пьет и вынимает из-за пояса мешочек с монетами.) Возьми! Сходи на рынок и купи все, что есть лучшего. Мы устроим пир. (Агностосу.) Я хочу угостить тебя за твою смелость и твою мудрость, друг. Поторопись, Эзоп… Самое лучшее, что есть…


Эзоп уходит.
МЕЛИ (спрашивает Клею об Агностосу). Это он?

КЛЕЯ. Да, это он.

КСАНФ (Агностосу). Садись, друг. (Агностос садится.) Жена! Окажи ему честь… Омой ему ноги. (Клея, наклонив голову уходит.) Так вот, дружок, ты находишься в доме философа. Мое имя Ксанф и у меня есть много учеников среди самосских студентов. Мою жену зовут Клеей, а эта (указывая на Мели) – Мели, моя рабыня. А тот, кто пошел за покупками – Эзоп. Говорят, что он родился во Фригии. Он сочинитель басен.
Мели подает бокалы Ксанфу и Агностосу и заполняет их вином.

Входит Клея с кувшином и с бронзовым умывальным тазом. Она ставит их на пол,

затем становится на колени перед Агностосом и наливает воду.

Снимает с него одну из сандалий и начинает омывать ему ноги. Агностос пьет.

КЛЕЯ (громко, Агностосу). Ты был на войне?

КСАНФ. На Крите. Хорошее вино, капитан?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Ведь ты находишься на Самосее, друг. Это край самого сладкого вина в мире. (Говоря о Клее, которая улыбается капитану.) Прелестная женщина?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Самос также родина прекрасных женщин.
Ксанф делает знаки Мели, и она наливает вино капитану.
КСАНФ (говоря о Мели). Красивая рабыня?

АГНОСТОС. М-мм!

КСАНФ. Если бы ты не был человеком безразличным ко всему мирскому, я подарил бы ее тебе.

КЛЕЯ (в то время, как Ксанф пьет). Подарить мою рабыню?

МЕЛИ (протестуя). О, что вы, господин?

КСАНФ (Агностосу). Видишь?! Испугались. (Обращаясь к обеим женщинам.) Учитесь у Агностоса пренебрегать земными благами.

АГНОСТОС (осматриваясь вокруг себя). Чудный дом!

КСАНФ. Он тебе нравится?.. Его построил для меня Иктин, который создал Парфенон в Афинах.

КЛЕЯ (говорит тихо, обращаясь к Агностосу, в то время, как Ксанф наливает себе вино). Ты долго пробудешь на Самосе?

АГНОСТОС. Чудесный дом! (Обращаясь к Клее.) Что?.. Ты ко мне? Я прислан наблюдать за сбором урожая и как только кончатся полевые работы, я уеду.

КЛЕЯ (страстно, с волнением). Значит ты пробудешь здесь месяца два? Не так ли?

Клея закончила мыть ног Агностасу. Завязывает ему вновь сандалии. Встает.

Мели уносит кувшин и умывальный таз.
АГНОСТОС (не прекращает осматриваться вокруг себя). Замечательный дом!

КЛЕЯ (Агностосу, тихо). Ты мне не ответил.

АГНОСТОС. Два месяца.
Входит Эзоп неся покрытое тканью блюдо. Ставит его на стол.

Ксанф и Агностос подходят к столу. Ксанф делает знак капитану, оба садятся.
КСАНФ (раскрывая блюдо). А-а-а!.. Язык!
Начинает кушать руками и делает знак Мели, чтобы она подала Агностосу.

Тот также начинает жадно есть, издавая нечленораздельные звуки от удовольствия.

КСАНФ. Ты хорошо сделал, что принес язык, Эзоп.


Ксанф делает жест, чтобы ему налили вино. Эзоп наливает Ксанфу и он пьет.
КСАНФ. Понимаешь, чужеземец… Хорошо быть богатым. Разве тебе не доставляет наслаждение смаковать этот язык и это вино?

АГНОСТОС (с полным ртом). М-мм!

КСАНФ. Эзоп, подай следующее блюдо.
Эзоп уходит и тотчас возвращается с другим подносом. Раскрывает его и подает.
КСАНФ. Копченый язык? (Агностосу.) Копченый язык вкусен. Не так ли, дружище?

АГНОСТОС (в то время, как Ксанф наливает ему вино). М-мм!

КСАНФ (попивая, говорит весело с заметным опьянением). Признайся, по крайней мере, бесстрастный, что хотя ты и презираешь мир и его блага, но не пренебрегаешь ни хорошим вином, ни великолепным блюдом?

АГНОСТОС (в тот момент, когда Ксанф дает указание Мели налить ему вино). М-мм!

КСАНФ (Клее). Жена… Ты бы взяла лиру и спела что-нибудь. Этим ты выкажешь почтение нашему гостю.

КЛЕЯ. Я предпочитаю наблюдать вашу пирушку, если ты мне позволишь… Почему бы тебе не попросить Эзопа, чтобы он рассказал какую-нибудь басню.

КСАНФ. Эзоп, принеси следующее блюдо.
Эзоп уходит.
КСАНФ (Клее). Спой жена!
Клея делает знаки и Мели приносит лиру. Перебирая струны, Клея под мягкий и

простой аккомпанемент начинает петь. Войдя, Эзоп останавливается и слушает ее.
КЛЕЯ (напевает).
КСАНФ (наливая вино, Агностасу). Она хорошо поет, не правда ли?

АГНОСТАС (с полным ртом). М-мм!

КСАНФ (Эзопу). Подай следующее блюдо. (Эзоп подает.) А что ты принес теперь?

ЭЗОП. Язык.

КСАНФ. Опять язык? Разве я тебе не велел принести для моего гостя самое лучшее, что есть? Почему же ты принес только язык? Ты хочешь, чтобы я оказался в смешном положении.

ЭЗОП. Что может быть лучше языка? Язык объединяет нас. Без языка мы ничего бы не моги выразить. Язык является ключом науки, орудием правды и разума. С помощью языка строятся города, с помощью языка мы выражаем нашу любовь. Языком преподают, убеждаю, наставляют, молятся, объясняют, поют, описываю, доказывают, утверждаю. Языком произнося «мать», и «любимая», и «бог». Языком мы говорим «да». Язык приказывает войскам добиться победы. Языком мы восхваляем поэзию Гомера. Язык создает мир Эсхила слово Демосфена. От оды поэты до учения философа, вся Греция, от края до края создана языком, прекрасным и ясным, языком греков, который будет звучать в веках.

КСАНФ (приподнимаясь, в полупьяном состоянии, говорит с энтузиазмом). Браво! Браво, Эзоп! Это правда… Ты, действительно, принес самое что ни есть лучшее. (Вынимает из-за пояса мешочек с монетами и бросает его Эзопу.) Вернись на рынок и принеси нам теперь самое скверное из всего, что там есть… Я хочу убедиться в твоей мудрости!
Эзоп поднимает с пола мешочек с монетами и уходит.

Ксанф поворачивается к Агностасу.
КСАНФ. Скажи мне… Разве не полезно и не приятно иметь такого раба?

АГНОСТАС (с полным ртом). М-мм!

КСАНФ (Клее). Пей тоже, жена… Сегодня мы все счастливы. Пей! (Делает знак Мели, чтобы она налила вина Клее. Рабыня повинуется.) Пей! (Обращаясь к Агностасу.) Именно потому, что я являюсь твоей противоположностью, дорогой коллега, мне нравится наслаждаться богатством, будь это раб, женщина или вино, которое мы пьем… Еще вина! (Мели подает.) Я сегодня в состоянии выпить целый бочонок вина! (Пьет.)
Входит Эзоп с подносом, покрытым тканью.
КСАНФ. Теперь, когда мы уже знает, что есть самое лучшее на земле, давай посмотрим, что же, по мнению этого урода – самое худшее. (Снимает ткань, покрывающую блюдо.) Язык?.. (С возмущением.) Опять язык?.. Язык?! Разве ты не сказал, тупица, что язык это самое лучшее, что есть?.. Ты хочешь, чтобы я тебя высек?

ЭЗОП. Язык, господин мой, это самое наихудшее, что есть в мире. Язык это источник всех интриг. Это начало всех кляуз, язык это мать всех споров. Используют язык плохие поэты, которые утомляют нас на площади; прибегают к языку философы, не умеющие мыслить. Язык лжет, скрывает, извращает, язык хулит, оскорбляет, трусливо прячется, язык попрошайничает, проклинает, распускает слюни, язык выражает ярость, клевещет, продает, язык обольщает, язык выдает, язык развращает. Языком мы говорим «умри», говорим «каналья» и «раб». Вот почему язык, Ксанф, это самое худшее, из всего, что мы знаем!

КСАНФ. Браво, Эзоп, браво! (Агностосу.) Ты видишь, коллега? Разве не чудесно быть богатым и владеть таким рабом, как он? Разве это не удивительно? Вина, Мели, вина! (Мели уходит, затем возвращается с кувшином и наливает вино.) Я так доволен, что мог бы выпить все вино, какое только есть на свете! (Агностосу.) Дорогой философ! Пред тобой человек, который способен выпить целое море…

АГНОСТОС. М-мм…

КСАНФ. Ты не веришь, что я мог бы выпить целое море?

АГНОСТОС (делая отрицательный жест). М-мм…

КЛЕЯ. Ксанф, ты пьян!

КСАНФ. Замолчи, женщина! (Агностосу.) Ты не веришь, что я могу выпить целое море? Эзоп, скажи ему, что я способен выпить море. (Агностосу.) Хочешь еще? (Мели.) Подай ему, Мели.


Мели приносит закуску. Ксанф делает знак Эзопу, чтобы он налил вина.
КСАНФ (Агностосу). Скажи правду, ты думаешь, что я не в состоянии выпить целое море?

АГНОСТОС (качая отрицательно головой). М-мм.

КСАНФ (раздраженный и пьяный). Держу пари с тобой! Ставлю все, что ты хочешь.

АГНОСТОС. Дом.

КСАНФ. Мой дом, мое богатство, моих рабов… Кладу все!.. Принимаешь?.. Давай, соглашайся.

АГНОСТОС (утвердительно). Гм-м…

КСАНФ. Дай мне на чем писать, дай мне чем писать. Сомневаться в словах Ксанфа! Эзоп!.. Дай мне чем писать!

КЛЕЯ. Ты пьян, Ксанф!

КСАНФ. Замолчи! (Эзоп приносит лист пергамента и кисточку). Вот… Когда ты хочешь, чтобы я выпил море?

АГНОСТОС (безразлично). Гм-м, гм-м…

ЭЗОП. Когда угодно.

КСАНФ (разгоряченный алкоголем, пишет). «Я, философ Ксанф, обязуюсь пойти завтра на берег Самоса и выпить море… В противном случае вручу все мое добро…

АГНОСТОС. Дом.

КСАНФ. Мой дом и моих рабов моему другу…» (Прекратив писать.) Как тебя зовут?

АГНОСТОС. Агностос.

КСАНФ (пишет). «…Агностосу» (Протягивает пергамент Агностосу.) Возьми. Бери! (Агностос берет.) Ты увидишь, коллега! Ты увидишь… Где сладкое? (Эзоп подает его.) А-а-а!.. Очень хорошо.


Ксанф и Агностос начинают кушать десерт. Откусив первый кусок,

Ксанф морщится и выплевывает с отвращением.
КСАНФ. Кто это приготовил?

КЛЕЯ. Я, Ксанф.

КСАНФ. Это самое отвратительное блюдо из всех, что мне приходилось есть! Та, кто приготовила это блюдо, заслуживает быть сожженной на костре.

КЛЕЯ. Ксанф!

КСАНФ. На костер!.. (В пылу опьянения и бреда.) Принесите мне дрова, я сожгу мою жену на костре!

КЛЕЯ (встает, Ксанфу, с неистовством). Я не желаю видеть тебя больше, отвратительный философ!


Как бы осененный внезапной идеей, Агностос резко встает. Впервые его лицо

приобретает человеческое выражение и он говорит членораздельно.

АГНОСТОС (Ксанфу). Ты хочешь сжечь свою жену? Погоди, я приведу и мою!.. Разведем один общий костер и сожжем их вместе.

КЛЕЯ. Будьте прокляты богами.
Уходит.
ЭЗОП. Это самая лучшая из всех басен, что я когда либо знал.
Быстро опускается занавес.


ВТОРОЙ АКТ

Та же декорация. Утро следующего дня. При поднятии занавеса на сцене

Ксанф и Эзоп. Ксанф сидит за столом.
КСАНФ (стучит кулаком по столу, в полном отчаянии). Видишь, Эзоп, моя жена ушла. (Всхлипывает.) Ай, ай, ай! Что делать?.. Ай, ай, ай!

ЭЗОП. Однажды мышка подружилась с кошкой…

КСАНФ (прерывая его). Хватит твоих проклятых историй! Моя жена меня бросила… Ты полагаешь, теперь время рассказывать басни?

ЭЗОП. Как прикажешь… Я могу больше не рассказывать. (Короткая пауза.) Ты очень любишь свою жену?

КСАНФ (всхлипывая). Да, я ее люблю… Но не это меня угнетает. Если бы я оставил мою жену, никто ничего не сказал бы. Но когда жена оставляет своего мужа, все смеются над ним!.. Ай, ай, ай! Я философ, Эзоп… Никто не должен смеяться надо мной. Что мне делать?

ЭЗОП. Женщины вообще терпеть не могу философов.

КСАНФ. Эзоп!.. Весь город будет смеяться надо мной. Ай, ай, ай!

ЭЗОП. Надо мной тоже смеется весь город, но это меня не огорчает.

КСАНФ. Эзоп, что мне делать?

ЭЗОП. Если я тебе это скажу, ты дашь мне свободу?

КСАНФ. Ты сделаешь, чтобы моя жена вернулась?

ЭЗОП. Да, я верну ее.

КСАНФ. Тогда я опущу тебя. Что я должен делать?

ЭЗОП. Дай мне денег.


Ксанф достает из-за пояса мешочек, вынимает монету и дает ее Эзопу.
Денег… Еще денег. За такие деньги никакая женщина не возвращается домой.
Ксанф вынимает еще одну монету и дает ее Эзопу.
КСАНФ. Скорее.

ЭЗОП (у которого рука продолжает оставаться протянутой). Денег, Ксанф. Дай мне весь этот мешочек.


Берет из рук Ксанфа мешочек, вынимает все монеты,

кладет на ладонь, как бы взвешивая их.
КСАНФ. Мало?.. Ты хочешь разорить меня?

ЭЗОП. Дай мне много денег, Ксанф. Все деньги, что ты имеешь при себе.

КСАНФ. Ты хочешь, чтобы кроме жены и еще потерял и мое богатство?
Эзоп продолжает стоять с протянутой рукой.

Ксанф достает из-за пояса еще один мешочек с монетами

намеревается дать их Эзопу, но вдруг резким движением отходит назад.

КСАНФ. Ты уверен, что тебе понадобится так много денег?

ЭЗОП. Ты хочешь, чтобы твоя жена вернулась… или нет?

КСАНФ. А может быть она вернется за меньшую сумму?



Ксанф уже приближается к Эзопу, чтобы дать ему второй мешочек,

но останавливается, как бы раздумывая и намеревается

взять из мешочка несколько монет.
КСАНФ. Не намереваешься ли ты удрать с моими деньгами?

ЭЗОП (с протянутой рукой, готовясь взять все монеты). Дай мне все.


Стиснув зубы, Ксанф отдает Эзопу все монеты.
КСАНФ. Ты уверен, что дешевле этого сделать нельзя?

ЭЗОП. У тебя есть еще с собой деньги? (Ксанф дает Эзопу третий мешочек.) Скоро твоя жена вернется к тебе.


Эзоп уходит. Ксанф шагает взад и вперед. Его недоверие с каждой минутой растет.

Ксанф подходит к задней двери, смотри, вновь возвращается.

Его беспокойство все больше нарастает. Хлопает в ладоши. Входи Мели.
МЕЛИ. Ты звал меня, Ксанф?

КСАНФ. Мели, я дал Эзопу деньги, чтобы вернуть Клею. Не думаешь ли ты, что он удерет с моими деньгами? Мели, может быть мне стоит заявить страже, что мой раб обманул меня и удрал? Гед была моя голова, почему я не подумал об этом раньше…

МЕЛИ. Ты дал Эзопу деньги?

КСАНФ. Да. А теперь я вижу, что допустил оплошность. Ты думаешь, он вернется?

МЕЛИ. Не знаю.

КСАНФ (всхлипывая). Ай, я потерял жену, потерял деньги и раба! Меня обманул! Меня обманули! Ай, Мели!.. Что делать? Ай, ай, ай!

МЕЛИ. А если Эзоп не вернется, Ксанф, что тогда?

КСАНФ. Я позову стражу и его будут искать везде. А когда его найдут, я подвергну его таким пыткам, каких еще ни один раб не испытывал. (Всхлипывая.) Ай, ай, ай!

МЕЛИ (вкрадчиво). Твоя жена все еще нравится тебе?

КСАНФ. Дело уже не только в жене! Теперь уже стоит вопрос о жене, деньгах и рабе.

МЕЛИ. Умерь немного свой гнев. Посмотри на меня. Ответь мне: тебе нравится твоя жена?

КСАНФ. Конечно, нравится! Если бы она мне не нравилась, я не был бы в таком состоянии. (Всхлипывая.) Мои деньги! Ай, ай, ай!..

МЕЛИ. Ксанф, ты никогда не обращаешь внимания на меня. Но ведь это я укладываю Клее волосы так, как тебе это нравится. Ведь это я выбираю для нее хитоны и драпирую складки так, чтобы она была еще красивее.

КСАНФ. Что ты хочешь этим сказать?

МЕЛИ. Это я учу ее секретам любви. Клея не знала, что женщина должна ласкать мужчину, как нежно ласкают струны арфы. Это тайны, которые познаются из поэзии Сафо и в садах Коринфа.

КСАНФ. Поэтому она мне и нравится. Она усвоила все очень хорошо. А теперь… (Всхлипывая.) Ай, ай, ай!

МЕЛИ. Если ты ее и потеряешь, не жалей об этом. Я лучше, чем она. А ты даже не смотришь на меня.

КСАНФ. Что ты говоришь?

МЕЛИ. Иногда, когда я через твое плечо подаю тебе вино мне кажется, что мое благоухание заставляет тебя повернуть голову, что ты почувствуешь дрожь моих грудей, когда я почти прикасаюсь к твоему затылку. Но ты не замечаешь этого.

КСАНФ. Ты меня любишь, Мели? Бедная Мели!

МЕЛИ. Никогда не говори женщине «бедная». Из всех чувств жалость нас больше всего обижает.

КСАНФ. Значит, ты меня любишь? Ты была здесь, а я ничего не замечал?

МЕЛИ. Твоя излюбленная ласка… Это я научила Клею… поглаживать твою голову пальцами, как бы запутываясь в твоих волосах и скользя рукою по плечам.

КСАНФ. Любопытно! Философ умеет объяснить небесные явления, но никогда не видит того, что находится перед самым его носом. (Возвращаясь к своей навязчивой мысли.) Моя жена, Мели… и мои деньги, и мой раб! Ай, ай, ай!

МЕЛИ. Для чего тебе жена, которая тебя не любит? Для чего тебе деньги, от которых ты не получаешь радости?.. Для чего тебе раб, который тревожит тебя своей иронией?

КСАНФ. Нужно позвать стражу и заявить, что Эзоп меня обокрал и удрал.

МЕЛИ. Кто знает, не удрал ли он вместе с твоей женой!

КСАНФ (испуганно). Что?.. (Успокаиваясь.) Это невозможно!

МЕЛИ. Сколько невозможных вещей, философ, свершилось у нас на глазах!

КСАНФ. Верно. Это так. Они удрали! Они меня одурачили! Ай… Позови стражу! Зови ее!

МЕЛИ. Оставь их, пусть идут себе. Что ты теряешь? Женщину, которая тебе предпочитает какое-то чудовище.

КСАНФ. А мои деньги, Мели?

МЕЛИ. Это не дорогая цена за то, чтобы избавиться от обоих. Я уверена, когда я обниму тебя, ты забудешь все на свете.

КСАНФ (внезапно вспыхнув). Разве я могу забыть, что я обманутый муж? Могу ли я забыть, что моя жена удрала с презренным рабом, что мне.. мне предпочли урода… мне?.. А мои деньги? А нелепость всего этого? Все жители Самоса будут подсмеиваться над философом, которым они восхищались! А мои ученики? Они покинут меня и пойдут слушать Хризиппа. А когда я буду проходить мимо скажут: «Ксанф, ты не потерял рога… Значит они у тебя есть». Нет, Мели! Моя жена и мой раб, оба должны быть наказаны. Позови стражу. Скажи эфиопу, чтобы он приготовил бычью жилу.

МЕЛИ. Это все, что ты хочешь, чтобы я сделала? Тебе от меня больше ничего не надо?

КСАНФ (все с той же навязчивой мыслью). Это невозможно! Я не могу поверить этому… Не могу… Не могу!..


Ксанф бьет себя руками по голове. Вдруг успокаивается и смотрит на Мели,

как будто ему пришла в голову какая-то мысль.
Постой! Она предпочла мне раба. В таком случае я докажу, что предпочитаю ей рабыню!

МЕЛИ. Ксанф!


Мели протягивает руки Ксанфу. В этот момент входит Эзоп,

нагруженный пакетами и победоносно бросает их на пол.

ЭЗОП. Готово!


МЕЛИ (резко, с удивлением). Ты вернулся?

КСАНФ. А моя жена?

ЭЗОП. Я ее не видел. Но я купил все.

КСАНФ. На мои деньги. (Возмущенно.) На мои деньги!

ЭЗОП. Для твоей свадьбы.

МЕЛИ. Ты догадался, что Ксанф женится? Ты лучше, чем я думала.

КСАНФ. Почему ты истратил мои деньги на такую чепуху?

ЭЗОП. Видишь ли, Ксанф, это не чепуха… Посмотри… (Вынимает все содержимое из пакетов и разбрасывает его.) Добротные ткани из Карфагена! Бусы!.. Браслеты!.. Статуэтки из Танагры! Легкие сандалии из кожи газели. Золотые шкуры для пояса.

КСАНФ (в бешенстве). Зачем?

МЕЛИ (не давая Ксанфу говорить). Он хорошо сделал! (Берет в руки одну из драгоценностей и кусок ткани.) Какие красивые! (Примеряя.) Какая прелесть!

КСАНФ (Эзопу). Почему ты это сделал?

ЭЗОП. Весь город знает, что ты собираешься жениться.

КСАНФ. В городе говорят, что я женюсь?

ЭЗОП. В каждой лавке, от каждого торговца, где я делал покупки, я слышал один и то же вопрос: «Для чего эти чудные ткани, Эзоп? и Эти браслеты? И эти духи?» А я им в ответ: «Для моего господина, он женится!»

КСАНФ (возмущенно). Нет, это уже слишком! Я велю высечь тебя розгами так…

МЕЛИ. Не наказывай его… Он предвидел события.

КСАНФ. Как, ты не хочешь, чтобы я приказал высечь его!.. Он у меня попросил денег, обещая сделать так, чтобы вернулась моя жена. А вместо этого пошел по городу покупать никому ненужные вещи.

МЕЛИ. Они не ненужные, Ксанф. Они нам пригодятся.

КСАНФ (Эзопу). Ты будешь наказан, как никогда! Почему ты не разыскал моей жени, как ты мне это обещал?

ЭЗОП. В этом не было надобности.

МЕЛИ (Ксанфу). Конечно, не было надобности. (Эзопу.) Какой ты умный. Я сделаю все возможное, чтобы Ксанф даровал тебе свободу.

ЭЗОП. Благодарю. Ксанф сам обещал отпустить меня. Он выполнит свое обещание.

КСАНФ. Я обещал тебе это в том случае, если бы ты сумел вернуть мою жену.

ЭЗОП. Вот увидишь.

МЕЛИ. Теперь Клее незачем возвращаться.
Входит Клея и с возмущением обращается к Ксанфу.
КЛЕЯ. Мне сказали, что ты женишься? Весь город говорит о том, что ты готовишь подарки к свадьбе. (Увидела на полу драгоценности, ткани и духи.) Так это правда?

ЭЗОП. Я обещал тебе сделать так, чтобы твоя жена вернулась. Она здесь. Дай мне свободу, Ксанф.

КСАНФ (не слушая, что говорит Эзоп, Клее). Ты вернулась! Ааа, вернулась! (Мели закрывает лицо руками и плачет.) Почему ты плачешь, рабыня?

ЭЗОП. От радости, что вернулась твоя жена. (Мели.) Не так ли, Мели? Бедная Мели! Какое у тебя доброе сердце, как ты привязана к твоей госпоже… Тебе даже в голову не приходит мысль о свободе. (Ксанфу.) Твоя жена здесь, Ксанф. Достаточно было объявить, что ты женишься, чтобы она пришла… Тебя это не радует?

КСАНФ. Конечно, радует. (Протягивая руки к Клее.) Ай… Клея, Клея! Какое счастье, что ты вернулась!

ЭЗОП (Ксанфу.) Теперь дай мне свободу!

МЕЛИ (с несчастным видом). Проси теперь твою свободу, раб… теперь, когда я чуть не получила мою. (Клее.) Если бы ты не вернулась, твой муж взял бы меня в жены. (Эзопу.) Вот чего ты достиг твоей хитростью. (Ксанфу.) Оставайся с ней! Но ты не сможешь сказать, что она осталась с тобою из-за любви… она осталась из-за денег. Оставайся с женой, которая прихорашивается для того, чтобы понравиться капитану стражи!

КЛЕЯ. Мели! (Ксанфу.) Не верь ей… Она это говорит с досады. (Мели.) Убирайся!

ЭЗОП. Бедная Мели! Ты не сумела избрать верного пути к свободе.

МЕЛИ (всхлипывая направляется к выходу). Воображаешь себя более благородным? Всего несколько минут назад Ксанф говорил, что ты удрал с его деньгами и с его женой.


Мели уходит.
ЭЗОП. Ксанф, дай мне свободу!

КСАНФ. Потом поговорим об этом, Эзоп.

КЛЕЯ. Мы тебя уважаем, Эзоп. Почему ты хочешь уйти?

ЭЗОП. Потому что я тоже уважаю себя. Дай мне свободу, Ксанф!

КСАНФ. Клея права.

ЭЗОП. Ты мне обещал, Ксанф.

КСАНФ. Ты не веришь в предзнаменования, а я верю. Ты будешь свободным только в том случае, если боги пошлют хорошее предзнаменование для меня. (Указывая на дверь, ведущую в сад.) Иди туда… Если ты увидишь в небе двух летающих соек, это будет означать, что боги желаю, чтобы я освободил тебя, если же сойки не появятся, это будет знамением того, что боги пока не хотят, чтобы я даровал тебе свободу. Иди туда.

ЭЗОП (направляясь к двери). Почему ты ставишь справедливый поступок в зависимость от случайности? Ты должен был бы выполнить свое слово даже в том случае, если бы боги тебе это запретили.

КСАНФ. Если боги на твоей стороне, я тебя освобожу.
Эзоп направляется к двери, останавливается с наружной стороны

и смотрит на небо то в одну, то в другую сторону.
КСАНФ (Клее). Клея! Как хорошо, что ты вернулась! Как радостно вновь видеть тебя здесь, находиться возле тебя, смотреть на тебя когда захочется! (Эзоп исчезает.) Поцелуй меня.

КЛЕЯ (в тот момент, когда Ксанф ее привлекает к себе). Эти подарки… для меня?

КСАНФ. Да, они твои. Поцелуй меня, Клея. (Целуются.)
За сценой слышен смех. Они отходят друг от друга.

КСАНФ. Смеются.

КЛЕЯ. Да, смеются.

КСАНФ. Смеются над Эзопом, потому что он уродлив.

КЛЕЯ. Ты не питаешь симпатии к Эзопу. Ты даже не можешь скрыть этого.

КСАНФ. Не знаю почему… Но нельзя чувствовать симпатию к тому, кто прав.

КЛЕЯ. Если Эзоп прав, почему ты не освободишь его?

КСАНФ. Он еще не созрел для свободы.

КЛЕЯ. Ты полагаешь, что он должен ходить в цепях?

КСАНФ. Ты чувствуешь к нему расположение, не так ли?

КЛЕЯ. Да… некоторое… (За кулисами вновь раздается смех.) Слышишь? Он умеет заставить смеяться. Поэтому он мне и нравится.

КСАНФ. А я не заставляю тебя смеяться?

КЛЕЯ. Иначе. Эзоп вызывает смех тем, что он говори. У тебя же смешно то, что ты не сказал… То есть то, что ты сказал… Но это не одно и то же. Понимаешь?

КСАНФ. Не. Я не понимаю

КЛЕЯ (смеясь). Видишь? Над этим я и смеюсь.

ЭЗОП (входя). Смотри, Ксанф! В небе видны две сойки!.. Иди скорее, Ксанф! Иди сюда, посмотри! (Оборачивается и видит. Что Ксанф и Клея вновь обнимаются и целуются.) Во имя богов, Ксанф! (Смотрит на небо и вздрагивает.) Во имя Зевса, иди сюда поскорее, Ксанф!.. Там вдали, почти на горизонте две сойки! (С нетерпением бежит к Ксанфу и трясет его, прерывая поцелуй.) Иди же посмотри, Ксанф! (Ведет его к двери.) Моя свобода, да благословенны будут боги! (Указывая на точку вдали.) Смотри, Ксанф!

КСАНФ (смотрит в небо). Я ничего не вижу.

ЭЗОП. Там, там, у самого горизонта.

КСАНФ. Я вижу, что летит только одна сойка. Иди посмотри, Клея. (Клея подходит к двери.) Разве это не одна?

ЭЗОП. Я клянусь тебе, что их было две, Ксанф. Ты так долго не подходил, что одна из них исчезла!..

КСАНФ (Клее). Ты видишь в небе две сойки?

КЛЕЯ. Нет.

КСАНФ (Эзопу). Боги не хотят, чтобы я тебя отпустил. (Подавленный и удрученный Эзоп опирается на дверь.) Мне нужно пойти взглянуть на моих учеников… Поцелуй меня, Клея.
Клея подставляет щеку. Ксанф целует ее и уходит. Пауза.
КЛЕЯ (Эзопу). Ты плачешь?

ЭЗОП. Нет.

КЛЕЯ. У тебя слезы на глазах.

ЭЗОП. Это от того, что я так долго всматривался в небо. Я забыл, что мне не следовало смотреть на неба. Такие люди, как я, не имеют права смотреть на небо. Они должны ходить с опущенными глазами.

КЛЕЯ (после паузы). Знаешь почему я вернулась?

ЭЗОП. Потому что… потому что ты любишь своего мужа.

КЛЕЯ. И ничего больше? Посмотри хорошенько на меня, Эзоп.

ЭЗОП (не глядя на нее). Я уже сказа тебе, что я должен ходить с опущенными глазами.

КЛЕЯ (нежно, но повелительно). Посмотри на меня.

ЭЗОП. Нет… И ты не смотри на меня. Я некрасив… Я ужасен…

КЛЕЯ. Посмотри на меня хорошенько, уродливый человек. Разве ты не видишь, что ты красив, отражаясь в моих глазах?

ЭЗОП. Да благословят боги твои глаза, Клея. Но не добивайся, чтобы я их понял.

КЛЕЯ. Ты их понимаешь, да. Ты только некрасив, но ты не глуп.

ЭЗОП. Нет, Клея. Я глупец.

КЛЕЯ. Нет, ты не глуп… А мое имя, как ты знаешь, означает славу.

ЭЗОП. Я не хочу славы. Я хочу свободы.

КЛЕЯ. Ксанф никогда не даст тебе свободы. Никогда! (Короткая пауза.) Отомсти ему… Возьми меня в свои объятия. Люби меня.

ЭЗОП. Я не могу. Я его раб.

КЛЕЯ. Разве твоя душа не свободна? Для меня ты не раб.

ЭЗОП. Ты жена моего господина.

КЛЕЯ. Я жена человека, который заставляет сечь тебя, который унижает тебя. Ну же, глупый, отомсти Ксанфу.

ЭЗОП. Нет, Клея. У меня есть лучшая месть. Моя месть в том, чтобы не любить. Лиса, смотря на виноград, висевший на высокой беседке, сказала, что он зелен, потому что не могла достать его. Вообрази теперь спелый и сладкий виноград, который она может достать и который сам напрашивается… Вообрази также, что лиса пренебрегает им, что виноград зеленеет от ненависти, зеленеет от пренебрежения к нему, зеленеет о ого, что его манящая зрелость бессильна, что она отвергнута. Вот моя месть. Вот, как я отомщу Ксанфу. Ты прекрасна. Ты слава. Ты желанная, ты женщина моей мечты. А я отказываюсь от тебя.

КЛЕЯ. Глупый! Потом я убедила бы Ксанфа, чтобы он освободил тебя.

ЭЗОП. Нет, Клея. Свобода чиста и мы должны брать ее чистыми руками.

КЛЕЯ. Ты предпочитаешь быть рабом?

ЭЗОП. Да.

КЛЕЯ. Ты надеешься, что Ксанф тебя освободит когда-нибудь за твои хорошие поступки?

ЭЗОП. Да.

КЛЕЯ. Чем полезнее ты будешь для него, тем больше усилий он приложит, чтобы удержать тебя в рабстве. Мы стараемся отделаться только от тех, кто не может нам пригодиться. Ты отказываешься?

ЭЗОП. Отказываюсь

КЛЕЯ (после короткой паузы, пылко). Нет, Эзоп…Нет. Я прошу тебя… я умоляю. Поцелуй меня. Ты заслужил хоть каплю наслаждений в этой жизни, которая так жестоко обошлась с тобой, сделав тебя некрасивым, рабом и умным. Люби меня, Эзоп.

ЭЗОП (протягивая свои руки ладонями кверху). Ты видишь эти руки? Они огрубели в работе и потеряли способность ощущать любовь. На этом теле рубцы. Жизнь и люди столько раз награждали мое тело ударами, что оно сплошная рана. Какое наслаждение ты получила бы от соприкосновения с зияющей раной, от того, что ты бы целовала ее своими губами. В этом не было бы ничего прекрасно, Клея. (После небольшой паузы, с плохо скрытой надеждой.) Много, много раз я думал, да и говорил себе: «Кто знает?.. (Задумчиво.) Кто знает, если бы я заставил молчать совесть и забыл, что я рассказываю басни о животных, чтобы сделать людей лучшими, чем они есть, кто знает, не сделал бы я тебя своей? Мое тело привыкло страдать под плотью; едва почувствовав любое прикосновение, оно предупреждает меня криком: «Успокойся, глупец! Никаких желаний… никакой боли». Без этого, кто знает, может быть я и сам возмечтал бы, чтобы мы нашли друг друга, как два молодых животных, которые встречаются в темном лесу и соединяются… для того, чтобы разойтись потом, каждый своей дорогой…

КЛЕЯ (растроганная). Почему же не должно быть так?

ЭЗОП. Потому что во мне есть что-то, что плеть не смогла выбить, что-то такое неуловимое, что делает наказание еще более тяжелым и воздвигает непреодолимую преграду против всех наслаждений.

КЛЕЯ. И что же это?

ЭЗОП. То, что заставляет опускать глаза, когда нам предлагаю наслаждение… Вот что это, Клея. Это, только это! Отойди, отойди, любовь, жизнь… для того, чтобы я мог быть самим собой… Я, один.

КЛЕЯ (лаская его.) Бедный Эзоп! Ничего тебя не отделяет от твоей любви. Она здесь, с тобой, возьми ее.
Во внезапном порыве, с нежным трепетом, Эзоп ласкает лицо и волосы Клеи,

как если бы то был идол или ребенок. Но вдруг он вздрагивает и охваченный

дрожью, резко отнимает свои руки и делает шаг назад.
ЭЗОП. Нет.

КЛЕЯ. Больше ничего?

ЭЗОП. Больше ничего.

КЛЕЯ (после паузы). Знаешь ли ты, что Ксанф заставит высечь тебя?

ЭЗОП. Он не прощает, когда кто-нибудь отказывается от его жены?

КЛЕЯ. Это не прощаю я. (Короткая пауза.) Я расскажу ему…

ЭЗОП (прерывая ее). …что я позволил себе лишнее с тобой, что я тебе сделал нечестное предложение, что ты мне отказала и требуешь удовлетворения за поруганную честь?

КЛЕЯ. Ты умен. Это именно то, что я сделаю.

ЭЗОП. Вы женщины таковы. Теперь я превратился в виноград, а ты в лису. Я зелен… Не теряй случая: отомсти.

КЛЕЯ. Да, я отомщу… Но за то, что ты так глуп. Ты раб, ты уродлив… Я предлагаю тебе наслаждение, а ты отвергаешь его. Ты заслуживаешь наказания!


Быстро входит Ксанф.
КСАНФ. Эзоп!.. Спаси меня, Эзоп! Ты помнишь, что я вчера напился с этим капитаном?.. Ты помнишь сказанные мной слова, что я смог бы выпить целое море? Помнишь, я написал и подписал, что в противном случае мой дом перейдет к нему? Теперь он требует, чтобы я выполнил свое обещание. Он показал всем мою расписку. Теперь все жители Самоса собрались на площади и ждут, чтобы я выпил море. Они смеются, Эзоп!.. Они смеются надо мной, они хохочут.

ЭЗОП. Ты не в состоянии перенести смеха? Мне постоянно смеются в лицо.

КСАНФ. Что мне делать, Эзоп?.. (Всхлипывая.) Мой дом, мой сад, все… Что я могу сделать?

ЭЗОП. Выпей море, Ксанф.

КСАНФ. Сейчас не до шуток! (Угрожающе.) Скажи, что мне делать или же…

ЭЗОП (складывая руки крест на крест). Ты велишь меня высечь?.. Ну что ж, я не знаю, что ты должен делать… Позови эфиопа. (Короткая пауза.) Чего ты ждешь?

КЛЕЯ (находившаяся поодаль). Да, Ксанф, вели высечь его.

ЭЗОП (Ксанфу). Если я скажу тебе, что ты должен делать, ты дашь мне свободу?

КСАНФ. Я клянусь.

КЛЕЯ. Заставь высечь его, Ксанф. Подвергни его пыткам. Знаешь, что он сделал? Он пытался соблазнить меня, сказал, что если я буду принадлежать ему, он будет считать, что отмстил тебе.

КСАНФ (ошеломленный, Эзопу). Ты?

ЭЗОП. Это правда, философ. Выхвати из твоей мудрости единственное чем наградили тебя боги: гнев.

КЛЕЯ. Ксанф, он оскорбил меня, твою жену!

ЭЗОП (Ксанфу). Высеки меня. Бей меня по голове, чтобы я превратился в идиота и никогда больше не мог находить выхода из твоих затруднений. Ну же!.. Вели избить меня палкой, а потом иди и выпей море, если ты не хочешь потерять все, что у тебя есть.

КЛЕЯ. Это его оружие против тебя, Ксанф. Он знал, что ты в нем будешь нуждаться и потому он пришел просить плату у меня, у твоей жены!

ЭЗОП (Ксанфу). Ну же, решай.

КСАНФ (с нерешительностью, Клее). А наш дом, Клея?

ЭЗОП (Клее). Ты будешь жить под открытым небом с твоим философом. Это будет полезно для него… Возможно, он достигнет сходства с Диогеном. (Ксанфу.) Почему бы тебе не переселиться в бочонок, который ты вчера опустошил?

КСАНФ (с мольбой, охватывает руками голову). Мой дом!

КЛЕЯ. Что ты будешь делать, Ксанф? Тебе ничего не приходит в голову?

КСАНФ. Ты думаешь, что моя голова – это голова Зевса, которая родила Афину?

КЛЕЯ. Ксанф, найди выход, докажи ему, что ты в нем не нуждаешься!.. Надень на него колодки, переломай ему кости!

КСАНФ (в панике). Выход?.. Какой?.. Я философ, я не разбираюсь в практических житейских делах… ты виновата в том, что произошло со мной!

КЛЕЯ. Я?.. Почему?..

КСАНФ. Почему ты позволила мне пить? Почему ты позволила принимать этого капитана? Почему ты омывала ему ноги? (Эзопу.) Не так ли, Эзоп? (Клее.) Ты через чур любезна со всеми.

ЭЗОП. Как раз клея не любезная женщина.

КСАНФ. Нет, она любезна со всем светом. (Жалобно хныча.) Мой дом, Эзоп!

ЭЗОП. Ксанф, выпей море!

КСАНФ. Эзоп!.. То, что ты сказал моей жене… будем считать, что этого не было. То была одна из твоих шуток, неправда ли? То была басня, я уверен в этом.

КЛЕЯ (с живым упреком). Ксанф!

КСАНФ (Клее). Да, да!.. Так именно и было! Я хорошо знаю Эзопа, такой уж он шутник. Но он не способен на некрасивый поступок.

ЭЗОП. Ксанф, выпей море.

КСАНФ (Эзопу). Ты знаешь, как я восхищаюсь тобой, и ты понимаешь, что значит восхищение философа… Ты поэт, самый великий из греческих поэтов, более великий, чем Пиндар, более великий, чем Гомер.

ЭЗОП. Ксанф, выпей море!

КСАНФ. Поэту присуща некоторая свобода выражения, несколько вольные образы.

КЛЕЯ. Здесь Эзоп не поэт… Он раб…

КСАНФ (Клее). Что ты понимаешь в поэзии? (Эзопу, ища его поддержки.) Поэзия, это для мужчин, не так ли, Эзоп? Мы знаем цену стиху, или крылатому слову. Например, твои басни…

ЭЗОП. Ксанф, выпей море!

КЛЕЯ. Это раб предал тебя. Я требую, чтобы ты наказал его!

КСАНФ (прерывая). Ты преувеличиваешь, дитя Зевса! Он никого не предавал.

КЛЕЯ (Ксанфу). Свинья! Трус!

КСАНФ. Замолчи жена, если ты не хочешь, чтобы я велел высечь тебя!.. Эзоп, прошу тебя, скажи: что я должен сделать, чтобы не потерять мой дом? Эзоп!.. Ведь мы всегда были друзьями, так хорошо понимали друг друга… Ты мой самый лучший друг!

ЭЗОП. Ксанф, во имя всех богов! Я самый великий поэт Греции… Я способен соблазнить твою жену… В конце концов ты еще дойдешь до того, что скажешь, будто я не кажусь тебе таким уродливым.

КСАНФ. Да, и на самом деле ты не такой, это сущая правда! За то время, что мы находимся вместе, я лучше рассмотрел тебя , твои черты… Я увидел, что у тебя классический нос, линия рта одухотворенный рисунок твоих бровей, твое изящество… Твоя красота сложная, редка, из тех, которую могут оценить только люди с самым изысканным вкусом. Ты прекрасен! Ты Аполлон!

ЭЗОП (вспыхивая). Ксанф, выпей море. Все до капли… но даже и это не послужит тебе наказанием за твое бесстыдство. Посмотри хорошенько на меня! Я – Аполлон: Я?!.

КСАНФ. Возможно я немного преувеличил. Но…

ЭЗОП. Я уродлив! Слышишь ли ты меня? Уродлив до того, что мне хочется плакать, когда я вижу свое отражение. Я ужасен, чудовищен… Я сын гидры, химеры, минотавра, я сын всего самого уродливого, что когда-либо создала чудесная Греция.

КСАНФ (умоляя, с рыданием). Мой дом… мой дом!

ЭЗОП. Не обманывай себя… Мое уродство не мешает некоторым людям чувствовать сострадание ко мне… и симпатию, и даже любовь. А знаешь почему? Потому что есть люди столь же уродливые изнутри, как я уродлив снаружи. Выпей море, Ксанф, чтоб утопить в нем все уродство твоей души!

КСАНФ. Я дам тебе свободу!.. Если ты скажешь мне, что я должен сделать для того, чтобы не потерять мой дом, я дам тебе свободу!

ЭЗОП. А ты не обманешь меня, как обманывал не раз?

КЛЕЯ (Ксанфу). Неужели ты не понимаешь, что унижешь меня?

ЭЗОП (Ксанфу). Выбирай одно из двух: твой дом, или твою честь!

КСАНФ (Эзопу). Я не верю ей. Вещь ты знаешь, каковы женщины… Вполне вероятно, что она сама заигрывает с тобой.

ЭЗОП (с удивлением). Что?.. Как?.. (Небольшая пауза.) Что ж на то ты и философ!

КЛЕЯ. Муж, ты оскорбляешь меня! Все меня оскорбляют.

КСАНФ. Эзоп, ты хочешь получить свободу?

ЭЗОП. Ксанф, а ты не хочешь сохранить свою честь?

КСАНФ. Послушай, Эзоп, мой лучший друг… Послушай меня…

ЭЗОП (запальчиво). Никогда не зови меня больше красивым! Не оскорбляй меня!

КСАНФ. Послушай… Предположим, что ты… ухаживал за ней. В конце концов ты мужчина, не правда ли? Это мне следовало быть более предусмотрительным… Ты понимаешь? Теперь Клея уже мне все рассказала. Ты больше не будешь делать этого, с этим покончено и предадим все это забвению. Не так ли? (Делая резкий переход.) Мой дом, Эзоп!.. Мой дом!..

ЭЗОП. Ну, а если бы я сказал тебе, что это она, она хотела соблазнить меня? (Отвечая на взгляд Клеи.) Да, она!

КЛЕЯ. Наглец!

ЭЗОП (указывая пальцем на Клею). Она!

КСАНФ. Этого не может быть!

ЭЗОП. Почему не может быть?

КСАНФ. Потому что ты уродлив.

ЭЗОП. Значит… я достаточно красив для того, чтобы защищать твой дом, и через чур уродлив, чтобы твоя жена могла любить меня?

КСАНФ (расстроенный). Ты сделала то, о чем он говорит?

КЛЕЯ. А если бы и так?

КСАНФ. Нет… Нет… Нет, я не верю этому… Это было бы сумасшествием, тупостью, бредом… или же просто шуткой. Не так ил, Эзоп? Не так ли, дорогая? Положим конец всему этому… Не будем больше думать об этом… Поставим на этом точку. (С резким переходом.) Мой дом, Эзоп! Вот что важно… Что мне делать?.. Скажи, и я дам тебе свободу.

ЭЗОП. Я скажу, что тебе делать, чтобы спасти свой дом. Но я скажу тебе это просто так, безвозмездно.

КСАНФ (в волнении, потирает руки). Что же?

КЛЕЯ (с предостерегающим жестом). Ксанф, не соглашайся.

КСАНФ (Клее, резко). Замолчи! (Эзопу.) Говори!

ЭЗОП. Пойди на берег… предстань перед народом и скажи ему, что ты обещал выпить море и выполнишь свое обещание.

КСАНФ. Не понимаю.

ЭЗОП. Ты обещал выпить море… подтверди свое слово: море. Но только море… без воды рек, которые впадают в него. Ты скажешь им: «Отделите воды рек от морской воды и тогда я выпью море».

КСАНФ (как бы осененный блестящей идеей). И так как никто не в состоянии сделать этого, то капитан стражи не сможет потребовать мой дом… Какая мысль! Какая чудесная мысль! Иду сейчас же… Иду!.. (Намеревается выйти.) Воображаю, какие рожи они сделают!

КЛЕЯ (удерживая его). Ксанф… (Об Эзопе.) Ты не прикажешь высечь его?

КСАНФ. Высечь его?.. (Смотрит на Эзопа.) За что?

КЛЕЯ. Аа!.. Ты этого не сделаешь? (Резко и гневно.) Тогда я уйду от тебя навсегда… Оставайся со своим рабом, Ксанф. (Направляется к выходу.)

КСАНФ. Клея!
Клея возвращается. Ксанф и Эзоп смотрят друг на друга.

Ксанф стоит некоторое время в нерешительности, потом идет к гонгу,

берет молоток и ударяет. Входит эфиоп.

КСАНФ (эфиопу). Высеки этого человека.



Ксанф уходит.
ЗАНАВЕС.
скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Лучшего драматурга Бразилии
556.18kb.
О шекспире правды не знает никто, есть лишь легенды, мнения, некоторые документы и его великие произведения… о жизни великого драматурга сохранилось мало сведений. Шекспир не писал воспоминаний и не вел дневника
134.66kb.
Ищите в январском номере glamour
18.37kb.
Нечеткие вычисления при помощи переговоров программных агентов
956.18kb.
На радио и по тв запрещена реклама алкоголя и табачных изделий, реклама лекарств, реклама политического и религиозного характера, реклама, рассчитанная на детей
67.65kb.
Гештальт-терапия в клинической реальности.
64.69kb.
Статус конвенции юнидруа по похищенным или незаконно вывезенным культурным ценностям
26.43kb.
Правила доверительного управления открытым паевым инвестиционным фондом облигаций «тройка диалог илья муромец»
204.93kb.