Главная страница 1
скачать файл

Г.П.Щедровицкий. Идея истории.

/дата неизвестна/


Итак, мы рассматриваем формирование идеи истории. Я особо

подчеркнул, что история как таковая и историческое исследова-

ние возникают лишь тогда, когда у нас есть совокупность ка-

ких-то текстов рассказов, они имеют то или иное объективное

содержание, что-то описывают, и начинается особая критика этих

текстов с точки зрения соответствия их содержанию или выясне-

ние того, какое же содержание они несут, и насколько мы можем

рассматривать их как правдоподобные, истинные, описывающие не-

кое реальное положение дел. И для того, чтобы такая критика

или исследование, - а это и есть первоначальный смысл слова "

история", - была оправданной и эффективной, нужны определенные

основания. И когда начинают обсуждать эти основания, принципы

и методы критики, то вот тогда и возникает из всего этого

вместе то, что мы называем историей. Т.е., история предполага-

ет тексты описаний, особым образом построенные, она предпола-

гает также особого типа содержание, которое мы называем исто-

рическим содержанием, но историческим это содержание является

только в том случае, если проведена соответствующая критика и

соответствующий анализ текстов. А именно, если выяснено, что

тексты построены специальным образом, и то, что они списывают,

есть сама история, т.е. совершенно особое объективное содержа-

ние. А особенность текстов и содержания в свою очередь фикси-

руется в основаниях, принципах, методах этой критики. Вот та-

кую, весьма не простую структуру имеет самая первая идея исто-

рического анализа и истории, и она сохраняется до сегодняшнего

дня. На каждое из этих образований мы переносим понятие исто-

рии только в силу причастности этих элементов целому. Каждый

из них является историческим, поскольку это организовано вот в

такой сложной структуре. И дальше в прошлый раз я рассматривал

различные варианты организации текста и выявления содержания.

Мы задавали разные типы идеи истории. Теперь я должен продол-

жить это обсуждение, выделяя те или иные стороны и углубляя их

анализ. Я буду все время соотносить то, что я говорил в прош-

лый раз, с тем, что скажу сегодня, по ходу дела напоминая ска-

занное.

Я подчеркнул прежде всего, что как правило, текст включен



в нашу деятельность и описывает элементы нашей деятельности.

Так строится вообще любой текст. Человек начинает что-то по

другому в связи со своей деятельностью, по поводу своей дея-

тельности, желая организовать определенную кооперацию. Точно

так же белые ... это есть рассказы о человеческих действиях, о

разного рода поступках, мы уже обсуждали нормативные и идеоло-

гические функции рассказа, и к этому я больше возвращаться не

буду. Важно подчеркнуть главный тезис, что первоначально прин-

цип построения текста и выбор содержания задаются структурой

самого действия. Текст содержит рассказ о тех элементах, кото-

рые были существенны для действия, он рассказывает об опреде-

ленных сцеплениях действий. И поэтому это первоначально

действие, просто логос /?/: рассказ о том, что делали те или

иные герои - реальные или мифологические.

Когда действие простое, одноактное, то определить, что в

него входит и должно быть перечислено - очень просто. Но как

только начинают описываться не действия отдельного героя, а

совокупные действия, так тотчас же возникает проблема - что

туда должно быть включено: проблема отбора содержания и проб-

лема организации самого рассказа или описания. Когда строилась

легенда о похождениях Геракла, то все было очень просто: был

Геракл, по отношению к нему производилась вся аттрибуция

действия, и можно было описывать различные его похождения.

Каждый раз было совершенно ясно, что туда входит и что не вхо-

дит. Но как только начинает описываться, скажем, история гре-

ко-персидских войн, то уже так просто все определить невозмож-

но, нужно специально выяснить, что туда должно быть отнесено.

И вот здесь происходит то, что я назвал предметизацией. К это-

му пункту мы с вами должны сейчас еще раз вернуться.

Итак, я обсуждаю, во-первых, принципы построения истори-

ческого текста, а, во-вторых, принципы выделения содержания

этого исторического текста. При этом я предполагаю, что вы

помните о тех двух формах, которые мы рассматривали, а именно-

форме чисто хронологической и форме предметной. В первом слу-

чае мы говорим об истории вообще, здесь нельзя спрашивать -

история чего, это просто история, история событий. А во втором

случае мы каждый раз говорим, какая это история - история гре-

ческого народа, история греко-персидских войн, история антич-

ной математики, история германского государства и т.д. Про-

исходит предметизация, история приобретает предметный харак-

тер. Я сейчас должен вернуться к этому пункту и пояснить суть

этой предметности. При этом нужно будет ввести несколько очень

сложных и интересных понятий. В начале здесь нужно представле-

ние структуры акта действия. Акт действия предполагает челове-

ка, который действует, определенную цель и задачу его

действия, предполагает определенный предмет его действия, но

этот предмет я записываю в такой форме: некий исходный матери-

ал, на который человек действует, и некоторый продукт, который

он получает. Связка преобразования исходного материала в про-

дукт выделяется в предмет. Это предполагает орудия, которые

используются, наборы самих действий или операций, знания, ко-

торые используются в этом действии. И, наконец, очень важная

здесь вещь - то, что может быть названо табло сознания. Это

очень сложная категория, которая в марксистской философии

употребляется в двух формах - как индивидуальное, личное соз-

нание и как общественное сознание. При этом на табло сознания

как бы высвечивается все то, что включено в действие.

Теперь я перехожу к первому из необходимых нам понятий.

сознание может иметь непосредственный характер, а может иметь

опосредованный характер или рефлективный. Мы говорим о не-

посредственном сознании, когда оно направлено на противостоя-

щие нам вещи, объекты, условия нашего действования. И сознание

называется рефлективным или рефлектирующим, когда оно направ-

лено на деятельность как таковую, на свои собственные

действия, на структуру действия.

Поясню это на примере. Вот сейчас, когда я вам рассказы-

вал нечто о методологии истории, то мысленным взором я как бы

пробегал по этим структурам. При этом я могу одновременно наб-

людать за тем, как вы реагируете на мой рассказ. Все то, что

находится вне - содержание моего рассказа, слушатели, которые

на него реагируют, - все это относится к непосредственной

составляющей сознаниня. Но я, кроме того, какой-то частью мое-

го сознания должен все время рефлектировать, т.е. глядеть на

себя как бы со стороны и все время задавать себе вопрос: что я

делаю? правильно ли я это делаю? как я строю свое действие?

насколько адекватен мой рассказ ситуации, которая складыва-

ется? и т.д. Я т.е. все время фиксирую в своем сознании не

только противостоящие объекты, но и механизм построения и осу-

ществления моей собственной деятельности. И в каждом действии,

у каждого человека всегда присутствуют эти две компоненты.

Но они не возникают сами собой, это не есть натуральная

предпосылка человеческого действия. Это есть результат некото-

рой аккультурации, т.е. воспитания. Например, когда мы спраши-

ваем ребенка лет десяти: "ты знаешь, как тебя зову", а он от-

вечает - "Коля", то он отвечает не на тот вопрос, который ему

поставили, правильным был бы ответ: "Я знаю, как меня зовут",

а он отвечает на вопрос "как тебя зовут". В его сознании эти

два момента - непосредственный и рефлективный - еще не разде-

лены. Для этого случая они выглядят так: он знает, что его зо-

вут Коля, и он знает, что он знает, что его зовут Коля. Реф-

лексивная структура, которая называется осознанием или са-

мосознанием, это всегда как бы надстройка над тем, что в

структуре действия уже есть. Итак, есть непосредственное осу-

ществление действия с фиксацией элементов, которые в него

включены, а есть осознание деятельности как таковой.

На рисунке это изображено так. Первая стрелка идет внутрь

самого действия. Непосредственное сознание - это то, что вхо-

дит в саму деятельность. А вторая, рефлективная компонента, с

одной стороны, вроде бы, входит в само действие, а, с другой

стороны, сама эта деятельность является ее предметом и объек-

том. Поэтому про рефлексивную компоненту нельзя сказать, явля-

ется ли она частью деятельности или всей целостностью ее.

Здесь нельзя применить категорию "часть-целое", это такая

часть, которая фактически захватывает целое. За счет реф-

лексивной компоненты человеческое действие как бы выворачива-

ется наружу. Это как с костюмом, который выворачивают и завер-

тывают в собственную подкладку: мы нечто берем изнутри и в это

заворачиваем всю структуру. Я вот сейчас, в этот момент,

действую и вижу всю свою деятельность как если бы я стоял в

стороне. Фактически рефлексивная компонента дает нам возмож-

ность стоять в стороне собственной деятельности и глядеть на

нее как бы со стороны. Человек как бы раздваивается, и он мо-

жет осознавать некоторые элементы своей деятельности, на кото-

рые направлено его сознание, а может охватывать всю деятель-

ность со всей ее структурой.

Если бы я на рисунке начал изображать, что фиксирует не-

посредственное сознание, то я бы нарисовал все эти элементы:

исходный материал, отдельные действия, орудия, знания, цели и

т.д. А если я беру рефлексивную компоненту, то я здесь, на

табло сознания должен, нарисовать всю эту структуру деятель-

ности вместе с человечком внутри, вместе с непосредственным

сознанием и т.д., т.е. вся структура деятельности здесь дубли-

руется.

Это нужно и важно нам потому, что все человеческие знания



членятся по этим двум типам: одни организуются как не-

посредственные, а другие - как рефлексивные. Непосредственные

знания фиксируют элементы деятельности, а рефлексивные знания

фиксируют деятельность в целом.

Теперь возвращаемся к нашей теме. Что может быть зафикси-

ровано в тексте логоса, что может быть его объективным содер-

жанием. Напоминаю, что история есть анализ способов построения

текста и соответствия этого текста так называемому истори-

ческому содержанию. Чтобы мы могли выяснить, правильно ли

построен текст, соответствует ли он историческому содержанию,

мы должны знать, что такое историческое содержание. Если мы не

знаем, что такое историческое содержание, то мы не можем отве-

тить на вопрос, правильно ли построен наш текст и выражает ли

он так называемое историческое содержание. Вопрос для нас зак-

лючается в следующем: откуда берется историческое содержание и

как.


Если мы берем структуру акта деятельности, то в нем ника-

кого исторического содержания попросту нет. Наивно думать, что

история существует как объективный процесс - как река, как

солнце и т.п. Такого процесса не существует, его особым обра-

зом творят, созидают. И вот спрашивается, каким образом, за

счет чего, откуда берется история? - За счет особого рода ра-

боты сознания. Здесь мы структурируем, организуем ее. Причем

мы можем ее организовывать в непосредственной составляющей или

в рефлективной составляющей. И в зависимости от этого у нас

получаются разные типы истории.

Для того, чтобы еще уточнить и углубить эту трактовку, я

должен противопоставить историю науке, вернуться к тому воп-

росу, который мы с вами начали обсуждать в прошлый раз. а в

связи с этим я должен буду рассмотреть понятия естественного

и искусственного.

Какие-то объекты захвачены деятельностью. Это значит, что

человек направляет свои действия, соединенные с орудиями, на

определенный материал, преобразует его, и получает продукт,

соответствующий его целям и задачам. Он именно захватывает

предметы и преобразует их. Эти предметы, следовательно, высту-

пают как предметы его действий. И как таковые они не имеют са-

мостоятельной жизни. Стул я могу так или иначе передвигать, я

его могу поставить там, где захочу. Я могу включить магнито-

фон, а могу нажать кнопку, и он остановится. Я - полный хозяин

этой ситуации. Вещи живут только в соответствии с тем, как я

их преобразую, как я с ними действую, они не имеют самостоя-

тельной жизни. Поэтому первоначально в знании фиксируется лишь

то, подходит материал для получения продукта или нет, и какого

рода действия должен осуществить, чтобы получить этот продукт.

Но затем возникает такая ситуация, когда приходится учитывать

естественную жизнь самих этих вещей. Когда шофер крутит баран-

ку руля и машина у него нормально идет, он не задумывается,

как она устроена и почему работает, ему это не нужно. Проблема

возникает только тогда, когда машина встала. Точно так же я

могу пользоваться магнитофоном, но интересуясь, как он устро-

ен, достаточно знать, как и на какие кнопки нажимать. Но вот я

его включаю, а он не работает. Тогда мне нужна иная точка зре-

ния, иной подход. Я должен спросит: как этот объект устроен и

как он живет. Пока природа или окружающие нас вещи не сопро-

тивляются нашим действиям, и выполняли все, что мы с ними де-

лали, до тех пор мы их рассматриваем как чисто искусственные

образования, как вещи - условия наших действий. Но как только

они начинают сопротивляться, мы применяем какие-то действия и

не получаем тот продукт, который рассчитывали получить, так мы

ставим вопрос, как же живут эти объекты сами по себе, почему у

нас что-то не получилось.

И вот тогда из структуры деятельности выделяется особый

предмет. Это может быть либо преобразование исходного объекта

в продукт, либо взаимодействие исходного материала с орудием.

И начинается описание этих превращений и взаимодействий как

чего-то, происходящего в природе, самого по себе. Так возника-

ет научное знание. Научное знание направлено на объекты, явля-

ющиеся элементами человеческой деятельности, но оно представ-

ляет их не как элементы человеческой деятельности, а как са-

мостоятельные или натуральные объекты, живущие по своим

собственным, естественным или натуральным законам. Но это каж-

дый раз объекты, включенные в деятельность, объекты, преобра-

зуемые человеком, объекты, на которые он действует своими ору-

диями. Научное знание же должно описать процессы их самостоя-

тельной, независимой от человека жизни. Но истории, опять-та-

ки, пока нет.

Особенность научного знания состоит в том, что берутся

только те объекты, которые захвачены актами человеческой дея-

тельности. То, что мы выясняем в одних актах деятельности пе-

реносится на другие акты деятельности, мы считаем, что и в

других актах деятельности будут те же самые объекты, подчиняю-

щиеся тем же самым законам.

Я говорил в прошлый раз, что история становится необходи-

мой тогда, когда мы описываем не то, что включено в отдельный

акт деятельности, а когда мы начинаем рассматривать связи та-

ких структур деятельности. Ведь первоначально в логосе и со-

держался рассказ о том, что и как делали люди, что из этого

происходило, как реагировали боги на поступки людей, как чело-

веческие страсти и их борьба приводили к лишениям, возвышени-

ям, гибели одних, победам и возвышению других и т.д. Это каж-

дый раз были длинные цепи действий и их предусмотренных или

непредусмотренных последствий. Но поскольку это каждый раз бы-

ли разные действия и действия разных людей, то очень проблема-

тичной была сама связь - никогда не было известно, какого рода

действия надо соединить в одном рассказе, и точно так же не

было ясно, как связаны эти люди, предметы и действия в челове-

ческой деятельности. Но нужно было из них организовывать опре-

деленные цепи. Я рассказывал вам, как выход из этой ситуации

был найден с введением понятия хронологии и хронологической

сетки: задавалась временная ось и к ней привязывались самые

разные события, они организовывались в пространство одновре-

менных-разновременных событий. Но мы также выяснили, что при

этом не получался предмет. Был какой-то единый мир из событий,

каждое из которых имело свою временную отметку, хронологи-

ческую отметку. Через отношение к этой оси времени они относи-

лись друг к другу. Никаких внутренних связей, внутренних за-

висимостей, определения одного другим там в принципе не су-

ществовало. Мы фиксируем, что произошло нечто, потом произошло

другое, но мы не можем выделить связь, сказать, что если про-

исходит одно, то должно происходить другое. А смысл всякого

изучения, в том числе и исторического изучения, состоит в том,

чтобы такую связь найти.

Наука вышла из этого положения за счет того, что она как

бы оторвала объекты, включенные в деятельность человека, и

стала их отдельно рассматривать как подчиняющиеся своему

естественному закону. Если я сейчас подниму этот кусочек мела,

потом разожму пальцы, и он упадет, и мы спросим, почему он

упал, то можно сказать: потому что я его бросил. Точно так же

я могу бросить его в угол, и он туда полетит потому, что я его

бросил. Это деятельностная, искусственная точка зрения: вещи

движутся потому, что мы с ними нечто делаем. Но на те же самые

вопросы физик будет отвечать принципиально иначе. Он скажет,

что предмет падает потому, что действует закон силы тяжести, а

в угол предмет летит потому, что действует закон инерции, за-

кон силы тяжести и закон сопротивления среды. В первом случае

я буду сводить изменения объекта к своему действию, во втором

случае я буду искать сам процесс и закон внутри этого объекта.

Наука вышла из ситуации таким образом, что они создали понятие

природы, живущей по своим собственным законам, они отделили

природу от деятельности. А что может сделать историк?

Я хочу показать, что то, с чего мы начинаем, это всегда

определенная структура деятельности, и эти структуры деятель-

ности создают наш мир. И в этом мире склеены друг с другом как

две стороны одного листа бумаги, то, что принадлежит самим

предметам, их материалу - т.е. природа, и то, что принадлежит

человеческому действию или деятельности - с другой стороны.

Если мы берем стол, то он существует как предмет нашего

действия и как некоторый натуральный предмет. И такого рода

склейки естественного и искусственного существует во всем. Де-

ятельность как бы накладывает на все вещи и предметы опреде-

ленную форму, предметы живут как оформленные. И нельзя отве-

тить на альтернативный вопрос, почему произошло то или иное,-

потому что мы действовали так или потому, что это шло само со-

бой. Мы можем лишь в абстракциях разделять эти две вещи, и от-

носить одну компоненут к человеческой деятельности, а другую -

к так называемому "миру", противостоящему человеческому

действию, природе и пр. Не понимая этого, нельзя понять исто-

рическое знание и вообще обсуждать проблемы истории, и даже

излагать факты на уроке. Какую бы простую тему мы ни трактова-

ли, какую бы совокупность событий мы ни взяли, там всегда есть

эта склейка того, что принадлежит человеческому действию, и в

этом смысле произвольно (это я еще буду сейчас пояснять), и

того, что принадлежит естественному ходу событий, относится к

какой-то необходимости. Нельзя представить дело таким образом,

что нечто есть результат только естественного течения событий

или только человеческих действий. И это - основная и исходная

проблема, как для Геродота и Фукидида, так и для современного

историка. Для того, чтобы произвести ту критику, которая, как

я вам говорил, создает историю, чтобы выделить собственно

историческое содержание, надо было ответить на вопрос о соот-

ношении между произвольным и меняющимся человеческим действи-

ем, которое могло быть, могло и не быть, - и тем, что от-

носится к неизбежному течению событий. Потому что реально

всегда имеют дело с человеческой деятельностью, а в чело-

веческой деятельности эти два момента неразрывно склеены. При-

чем эту проблему решает и наукам, и история, но они решают ее

принципиально по-разному.

По-разному прежде всего потому, что они имеют разные цели

и задачи. Наука смогла достаточно просто решить свою задачу

тем, что она взяла объекты, включенные в деятельность. На моем

рисунке их три: материал, который мы преобразуем, орудия, ко-

торыми мы действуем, и продукты, которые мы получаем. Наука

взяла эти три элемента и начала их особым образом представлять

и описывать. Она как бы вывела их из структуры действия и за-

дала вопрос, что с ними вообще может происходить, как бы они

вообще изменялись, если бы деятельности не было. Простые факты

из организации человеческой деятельности давали основания для

такого членения. Возьмите простую вещь: дубление кожи. Берется

чан, заливается дубильное вещество и кладется кожа. Что дубит

кожу? - Дубильное вещество, за счет своего естественного про-

цесса. Такой ответ фиксирует только одну сторону дела, потому

что реально кожу дубим мы, это есть продукт нашей деятель-

ности, в которой есть такая цель, в силу чего мы берем чан,

наливаем туда вещество, кладем кожу, и в определенный момент

ее вынимаем. Так кто это делает - мы или дубильное вещество?

Мало того, мы действуем через посредство дубильного вещества,

но можно дело представить так, что это дубильное вещество

действует через посредство нас, оно заставляет нас следить и

вынимать кожу в определенное время. Вопрос в том, как мы суме-

ем это разделить.

Итак, именно с этой задачей и сталкивается первый исто-

рик. Он имеет дело со следующими друг за другом причудливой

чередой поступками и действиями людей, приводящими к разным

событиям. Вот, например, в недавно переведенной у нас книге

........ о событиях, предшествовавших первой мировой войне,

описывается, ка кайзер Вильгельм в последние перед войной дни

спрашивал Мольтке, нельзя ли это остановить, он не хотел войны

и ее боялся. Но остановить было невозможно. Он хотел бы вер-

нуть какие-то свои действия и поступки. Так что, была ли это

необходимость? Между прочим, эту книгу прочел Дж.Кеннеди, и

когда начался карибский кризис, когда наши корабли шли с раке-

тами к Кубе, то его, Кеннеди, больше всего волновала эта ситу-

ация: неужели нельзя остановить? Неужто нужно подчиниться этой

неизбежно развертывающейся логике событий и начнется третья

мировая война. И он все время добивался разговора по прямому

проводу с Хрущевым, чтобы остановить эту ситуацию. Так вот,

где здесь граница между тем, что идет само по себе, независимо

от человеческой воли, от человеческих действий и тем, что под-

чинено человеческим действиям? Реально мы всегда имеем дело со

склейкой, где есть момент искусственный, которым мы управляем,

и момент естественный, лежащий за пределами того, чем мы уп-

равляем.

Естественная наука выделила естественную часть, оторвала

ее от деятельности и начала описывать так, что природа подчи-

няется своей необходимости и своим законам, которые действуют

безотносительно к действиям человека, т.е. она отвергла прин-

цип такой склейки. Это происходило в три этапа: античный -

Аристотель, Эвклид, позднеантичный - Птолемей с его картиной

мира, и, наконец, Галилей - начало 17 столетия. С этого момент

начинается развитие естественных наук, Фр. Бэкон вводит поня-

тие о природе, которая существует сама по себе. Декарт утверж-

дает, что природа есть причина самой себя, и движение в ней

вечно и естественно от начала, никто природу не толкал.

Но может ли делать такую вещь историк с его специфически-

ми задачами? Представьте себе на минут, что он такого делать

не может, тогда как же и что он должен описывать? В частности,

может ли он говорить о необходимости. Если он будет описывать

не то, что происходит само собой, по естественной компоненте,

а искусственную компоненту, то мы приходим к сознательному

действованию людей и к полнейшему произволу и случайности со-

бытий.


Поэтому уже Геродот и Фукидид стоят перед проблемой, как

же сформировать предмет исторического описания, как расчленить

саму деятельность и что из нее выделить, для того чтобы мы

могли говорить об историческом предмете. И, имитируя это, я

могу спросит вас - где здесь в этой последовательности

действий, историческое? Что есть историческое, что мы должны

описывать в истории? Каким образом оно возникает, каким обра-

зом оно формируется? Каким образом первым историкам удалось

это сформировать, причем сформировать, с одной стороны, разде-

ляя естественное и искусственное, а, с другой стороны, связы-

вая их. Потому что главная проблема истории - как же их свя-

зать между собой, как их выделить и как их связать.

Я понимаю, что вам трудно понять, зачем нужны здесь все

эти рассуждения, и что со всем этим нужно будет делать. Но на

этот вопрос невозможно ответить, не дойдя до конца. (Смех).

Знание - это вообще хитрая вещь. Зачем они нужны, живем же мы

без них? Ведь взрослые, зрелые люди, преподающие историю, зна-

ют, вообще-то, все, что им нужно и много сверх того. (...)

Если бы была методика на каждый урок, то было бы ясно, что де-

лать. Но, с другой стороны, я бы на себя не взял такую сме-

лость, потому что знаю, что несмотря на все методички каждый

все равно всегда будет давать это иначе, или не может быть

преподавания истории. (...) Поэтому у меня цель иная. Я

рассматриваю некоторые методологические проблемы истории, что-

бы дать материал для ваших размышлений. Но это предполагает,

что вы, несмотря на свою загруженность, хотите еще и размыш-

лять. Так что ситуация довольно сложная. Но, поскольку уж я

все это делаю, то мне хочется передать ощущение проблем, с ко-

торыми сталкивается первое историческое исследование.

Итак, оно имело своим материалом человеческие действия

или деятельность в широком смысле, мы с вами в прошлый раз это

описывали как сцепление множества отдельных актов действия,

отдельных событий. При этом как природный мир, так и социаль-

ный мир существует внутри этих актов действия, природу мы зах-

ватываем, преобразуя некий материал, используя орудия и полу-

чая продукты, но также мы захватываем и социальный материал,

потому что в человеческой деятельности объектом действия часто

становятся другие люди. Я бы даже сказал, что в человеческой

деятельности всегда объектами становятся другие люди и их

действия. Когда вы преподаете, то вы ломаете тех, кому вы пре-

подаете, перестраиваете их иначе, ибо вы их воспитываете и

обучаете. Это не что иное, как разрушение уже существующих

структур и навязывание новых. Когда вы осуществляете управляю-

щие или руководящие функции, то вы ассимилируете людей так же

как предметы. Любой руководитель распоряжается и обязаны

распоряжаться людьми как вещами, этого требуют социальные

структуры. И сейчас мы хорошо знаем, что первые машины, их

сейчас называют мега-машинами, состояли из людей, были органи-

зациями людей, будь то организация рабов при постройке пирамид

или организация при ирригационных работах. Но прототип машины

как таковой, машины, которой управляют, это - мегамашина, эле-

ментами которой являются люди. Причем сейчас мы знаем, что да-

же такая красивая и возвышенная вещь как музыка возникает как

средство организации совместной деятельности рабов.

(От ред. - Такая точка зрения действительно существует,

но давно высмеяна и никем всерьез не принимается. - М.Папуш).

... Они должны были выполнять определенные действия в

ритме музыки, музыка становилась быстрее и они должны были ра-

ботать быстрее. И лишь потом, когда сами инструменты и способ

попадают в Грецию, где нет рабов и где другой тип хозяйства,

не экстенсивный, а интенсивный, там она становится искусством,

теряя свою производственную функцию.

Таким образом, и социальная действительность попадает в

деятельность в качестве ее материала. Когда норманский воена-

чальник объявляет какие-то походы на Британию или на Францию,

то он организует в качестве предметов других людей, их волю,

силу и пр. Значит, все это включено в деятельность и через де-

ятельность существует.

Но каким образом теперь, описывая все это - то, что вклю-

чено в деятельность и саму деятельность, организовать истори-

ческое описание? Как выделяется история?

Я вам рассказывал о двух формах такой организации. Первая

- хронологическая, когда описывается все, относящееся к миру

человеческой деятельности, причем без разбора - действие, че-

ловек, событие, все это как-то фиксируется и все относится к

абсолютному времени, к хронологии, становясь, таким образом,

одновременным или разновременным. Так можно организовать все,

о чем мы знаем, что так или иначе зафиксировано в нашем зна-

нии. При этом мы не обсуждаем вопрос - к какому предмету - на-

туральному, социальному, деятельностному - принадлежит это со-

бытие. Вопрос только один - когда событие произошло. Хотя

предполагается, что таким образом задается человеческий мир.

Но мир, по этимологии этого слова, это куча, куча совершенно

неоднородных образований, это все: это и люди,собравшиеся на

сходку, и все то, о чем они говорят, все, что так или иначе

входит в их сознание. Так возникает хронологическая или пер-

во-историческая форма организации мира.

И это первая оппозиция истории и науки. Можно сказать,

что история занимается миром, в его всеобщности, а наука зани-

мается природой. И когда мы сейчас обсуждаем вопрос, "природа

или история", а такая оппозиция все время обсуждается, то это

есть противопоставление вот так заданного, неопределенного,

всеобщего мира, и природы, как чего-то противостоящего ей.

Но если мы таким образом представим историю и естествен-

ные науки, то история окажется в очень тяжелом положении. Она

выступает как собрание сказок, анектодов, описание событий.

Причем, какое значение имеют события, как они связаны между

собой, как они организованы, - на эти вопросы нельзя ответить.

И тогда историю начинают третировать. Возникает естествен-

но-научный снобизм. Физик говорит, что он занимается наукой,

действует точно, имея отработанный метод, а историк-де это

сказочник.

Следующий круг начинается того, что историков называют

идеологами. Покровский завершает эту линию, утверждая, что нет

никакой объективной истории и не может быть, история - это

всегда современная политика, опрокинутая в прошлое. И поэтому

история пишется каждый раз заново, в зависимости от определен-

ного среза политических отношений. Изменилась политическая си-

туация, и поворачивается вектор истории, и мы переписав все

заново, говорим, что история была вот такая.

(...)

Щедров. Да, и в этом состоит постоянная оппозиция, если



мы историю понимаем как хронологию, поскольку нет ответа на

вопрос, какие же события принадлежат истории, какова внутрен-

няя структура и закономерная связь событий. И если мы отрицаем

научность истории, то работает вот эта оппозиция: наука и

история как политика, опрокинутая в прошлое, как идеологи-

ческое построение, оправдывающая нынешнюю политику, - если не

как собрание анекдотов. На другом полюсе - точная и строгая

наука, которая изучает естественный мир.

А проистекает это все из-за того, что не удавалось и не

удается разделить план искусственного, т.е. того, что идет от

человеческого действия, - и естественного, т.е. того, что идет

от материала. И история столкнулась с этим, поскольку она не

могла поступить так же как наука, т.е. выделить только природ-

ные явления. Она относилась к миру, а мир - это склейка

естественного и искусственного, которые очень трудно разде-

лить. И поскольку понятие закона и необходимости оказывается

неприложимым.

Итак, мы произвели определенную проблематизацию: как же

может существовать история.

И вот, ответом на этот вопрос оказывается предметная

история, происходит процесс предметизации истории. Предметиза-

ция истории возникает потому, что перед глазами историка всег-

да витает образ точных наук. Его травмируют обвинения и пре-

небрежение по отношению к истории. Он не может спокойно слу-

шать разговоры о том, что история - это собрание сказок, что

это идеология. Он хочет сделать историю научной, строгой,

обоснованной, дающей закономерность и необходимость. Хроноло-

гическая история в принципе не может этого дать, - она не со-

держит этого по самой своей структуре. Дальше мы и должны

обсуждать, каким образом предметизация истории решает эту

проблему и как она совершается. Пока мне важно подчеркнуть,

что предметизация возникает из следования за образцами естест-

венных наук. Методы, стандарты естественных наук хотят пере-

нести на историю, сделать историю строгой и научной. И решение

этой проблемы видят на пути написания истории определенных

предметов. Это не будет уже история вообще, история мира в це-

лом, а это должна быть история определенных, строго определен-

ных образований в этом мире. Мир надо разбить на определенные



структуры, которые бы содержали ......

(конец пленки)
скачать файл



Смотрите также:
Г. П. Щедровицкий. Идея истории. /дата неизвестна
258.18kb.
Черный квадрат Малевича — голый король искусства
14.28kb.
Интегрированный урок по обществоведению и всемирной истории
178.78kb.
Доклад для конференции по математике на тему: " Диалектика развития понятия функции"
80.88kb.
Периодизация истории культуры
256.25kb.
«История христианства и Православной Церкви»
17.25kb.
Занятие Идея созидания в повести В. Крупина «Живая вода»
151.71kb.
Программа по истории азербайджана
153.03kb.
Философия истории область философской рефлексии о природе истории и историчности. Сформировалась в конце 18 века, достигнув расцвета в Немецком идеализме
51.88kb.
Дата проведения: 11. 10
30.7kb.
Дата Название Описание
25.58kb.
Тематическое планирование курса всеобщей истории и истории России в 11 классе на 2008/2009 учебный год составлено с учетом
89.81kb.