Главная страница 1
скачать файл


Количество символов = 7067

файл сохранен по адресу: K:\!!!СЕВЕРНАЯ ПРАВДА\2013\№ 17\Князев\Интервью с А.Князевым.doc




Александр Князев: Позавчера — в Париже, сегодня — в Костроме

Врождённая аристократичность в каждом движении: фамилия — царская — обязывает. Космическая красота в каждом звуке: инструмент обязывает — работы легендарного Карло Бергонци. В каждом слове абсолютное достоинство: обязывает титул. Первого виолончелиста мира. Только играть на провинциальной российской сцене завсегдатая амстердамского Консертгебау и парижского зала Плейель, Дворца изящных искусств в Брюсселе и лондонского Royal Festival Hall не может обязать ничто. Однако 18 февраля Александр Князев — прямо из Парижа — в Костроме. На презентации Костромского губернского симфонического оркестра под управлением Павла Герштейна. Не по долгу — по любви. К нашему городу и нашим музыкантам. О них и о себе — эксклюзивный разговор виртуоза с «СП».

- Александр, похоже, все газетные разговоры с вами начинаются одинаково: первым делом вы о своей «любовнице» рассказываете. Об уникальной виолончели Карло Бергонци, в смысле. Давайте нарушим традицию: Князев без виолончели существует?

- Конечно, существует. Но поскольку виолончель, а теперь ещё и орган занимают всё моё время, не думаю, что без них я представляю собой что-то интересное, о чём можно было бы говорить. Моя жизнь действительно целиком посвящена музыке. Если в данный момент я не играю, значит, еду куда-то играть либо, отыграв, откуда-то возвращаюсь. Ну, или репетирую.



- А пока вы играете, в мире происходит...

- Такие мысли меня давно посещают. Вокруг на самом деле много интересного — и всё мимо проходит. Сколько книг непрочитанных, фильмов непросмотренных... Я, например, природу обожаю: мог бы часами гулять и смотреть на небо. Но на это чаще всего даже один денёк выделить не получается, потому что я служу музыке. А музыка — великое искусство, которому невозможно ничего диктовать. Она сама диктует жизнь.



- Кто бы другой это сказал, можно было бы в высокопарности обвинить. Но вам ведь в 1994-м, после страшной аварии, в которой погибла ваша жена, именно музыка продиктовала — жить.

- Вы правы: я не люблю высокопарных фраз. Поэтому проще скажу: да, музыка, безусловно, помогла мне в тот момент. И очень сильно помогла, потому что она в принципе мой главный стимул. Хотя после аварии был и другой стимул — люди.

- Тогда, в девяностые, вместе с вами жить заново начинала вся страна. Это «заново» оказалось лучше?

- Я приветствовал перестройку тогда и сейчас приветствую. Хотя в тот момент произошло огромное количество трагедий, хотя мы потеряли большую страну, нам удалось обрести главное — свободу. Для меня это очень важно. Очень. До девяностых мы все жили двойной жизнью: дома, с родителями, о чём-то можно было говорить, но вот я шёл в школу... А там учителя, одноклассники — и нужно было говорить совершенно другое. То же самое и в консерватории. Ужасные воспоминания, ужасное время. А главное — безнадёжное. Сейчас бывает хуже, лучше, но у нас есть надежда. А если её вообще нет, представляете, как страшно?

- Но именно в «безнадёжной» стране десятки музыкантов подавали большие надежды. И оправдывали их. А в «свободной» России талантливый студент консерватории, если верить вашим же словам, — редкость. В чём причина?

- Таланты рождаются вне зависимости от системы, у них какой-то свой алгоритм. Какой именно, нам не известно, но он точно не связан с тем, что происходит в стране. Правда, не принимая советский строй, я должен признать, что музыкальное образование в Союзе действительно было на высочайшем уровне. Что случилось потом? На Запад уехали многие талантливые педагоги. В девяностые, например, одной из лучших в мире стала виолончельная школа Германии. А всё потому, что там начали преподавать Давид Герингас, Борис Пергаменщиков, потом Наталья Гутман — три потрясающих виолончелиста, вышедших из Советского Союза.

- Уровень образования не тот, лучшие педагоги на Западе... Куда податься сегодня молодому талантливому русскому музыканту?

- Да все пути открыты. В своё время, чтобы поехать на зарубежный конкурс, мы должны были пройти жёсткий отбор. Сначала в школе, потом в институте имени Гнесиных, затем всероссийский, всесоюзный — невероятное решето. Проходили единицы. Естественно, самые достойные, потому что после стольких отборов случайных людей не оставалось. Хорошо. Но были и те, кто обладал чуть меньшими способностями или просто был менее подготовлен. И вот им путь был закрыт. А сейчас выбирай себе конкурс, которых в мире огромное количество, плати вступительный внос — пятьдесят евро. И пожалуйста: играй, где хочешь, показывай себя, достигай успеха. Это и есть свобода.



- То есть для вас свобода — категория пространственная?

- Вы представьте: мы безвылазно сидели в Советском Союзе. Нас ждала только туристическая поездка в Болгарию, у кого дела были получше — в Венгрию, ну, а Югославия была уже пределом мечтаний. Сегодня же я просто не мыслю своей жизни без Парижа, в котором даже прожил три года, без Лондона, Нью-Йорка, Токио...

- Кострома, которую вы посещаете отнюдь не впервые, в этом списке как оказалась? Исключительно благодаря Костромскому симфоническому оркестру?

- Во-первых, я уже много лет очень дружен с Павлом Яковлевичем Герштейном. Мне приятно вместе с ним и его оркестром музицировать на сцене: музыка у нас действительно получается. Во-вторых, костромская публика очень благодарная, любит меня. А я, на самом деле, очень люблю Россию. И обожаю Кострому. Не только потому, что это город, важный для меня как для музыканта: здесь я реализую многие творческие планы. Но и потому, что мне нравится смотреть на торговые ряды, гулять по Ипатьевскому монастырю...



- Здесь лучше, чем в Париже?

- Кстати, в Париже я был всего лишь позавчера вечером, даже домой не заехал — сразу к вам. Здесь не лучше и не хуже — просто по-другому. Ещё раз подчеркну: я люблю Россию, хотя это не значит, что не могу критиковать свою страну. Но как бы ни критиковал, уехать отсюда не думал никогда.



- Несмотря на то, что вам рукоплещет весь мир?

- Раз по всему миру меня приглашают, значит, я достиг какого-то уровня.



- «Какого-то»... Музыканту, которого назвал своим учеником сам Растропович, скромничать бессмысленно.

- Растропович мне не учитель — фактически. Конечно, я учился на его записях. Покупал диски в то время, когда они были запрещены в Советском Союзе. Причём покупал, не имея никаких денег — на суточные, на гроши, сэкономленные на еде. Когда Растропович всё это понял, оценил мгновенно: «Я считаю тебя своим учеником», - сказал. Он, конечно, великий виолончелист, но не надо делать из Растроповича икону. Он был не один, и я учился не только на его записях.

- И всё-таки: названый ученик Растроповича, один из самых молодых победителей конкурса имени Чайковского и чуть ли не единственный классический музыкант, способный собирать аншлаги — музыковеды тайну гения Князева пытаются разгадать давно. А вот...

- Хотите, чтобы я сам раскрыл эту тайну?



- Угадали.

- Хорошо. Я думаю, что на сегодняшний день у меня самый красивый звук. Самый красивый и самый объёмный. Самый мощный: я без проблем играю с сильнейшими оркестрами мира. Моя техника феноменальна, она совершенна. Я исполняю скрипичные транскрипции, которые не все скрипачи могут сыграть. Полагаю, что игра моя очень эмоциональна, харизматична, она всегда воздействует на публику. В общем, это синтез тех качеств, которые необходимы для музыканта экстра-класса: звук, техника и глубина исполнения.

- Всё свыше?

- Талант, наверное, Господь Бог дал, но ведь я очень много работал в своей жизни. Причём музыка — это не такое занятие: один раз научился — и навсегда. Это постоянный процесс совершенствования. Поэтому учишься снова и снова — у виолончелистов, у скрипачей, у пианистов, у дирижёров... У любых музыкантов: французский органист Жан Гийю, например, открыл моё органное сознание. А такие великие партнёры, как Виктор Викторович Третьяков и Юрий Абрамович Башмет, в определённом смысле сформировали меня.



- Того самого Александра Князева, который всё-таки не существует без музыки. Значит, вам, как герою одной пьесы тридцатых годов, нужна всего лишь точка на земном шаре — чтобы поставить штык виолончели?

- Да, и эта точка — Москва. Знаете, у нас сегодня понятие Родины опошлено страшно, его поминают каждые пять минут все, кому не лень. А об этом не надо кричать — надо тихо носить в своём сердце любовь к Родине. Так вот, для меня любимая Родина и есть Москва. Здесь я родился. И умереть хочу здесь.

Дарья ШАНИНА

скачать файл



Смотрите также:
Файл сохранен по адресу: K:\!!!Северная правда\2013\№17\Князев\Интервью с А. Князевым
53.33kb.
Кнопки на боковой панели "Монитора"
327.36kb.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: март 2006 Интервьюер: Элла Левицкая
382.43kb.
Календарь знаменательных дат на 2012/2013 учебный год 2012 год сентябрь
179.75kb.
1 Создаем новый файл Файл Новый. В появившемся окне выставьте размеры ширина 21 см, высота 21 см ок, режим rgb цвет
60.27kb.
Программа передач на 43-ю неделю с 21. 10. 2013 по 27. 10. 2013 понедельник 21. 10. 2013
357.64kb.
Северная война
195.91kb.
Тест по теме «Северная Америка»
13.24kb.
Стартовала декларационная кампания 2013 года
40.41kb.
Утвержден приказом ниу вшэ от 24. 05. 2013 №18. 1-04/2405-24
299.23kb.
Положение о республиканских соревнованиях среди учащихся общеобразовательных учреждений по лыжным гонкам «Пионерская правда»
49.25kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите этот документ в режиме Разметки Страницы
395.16kb.