Главная страница 1страница 2 ... страница 5страница 6
скачать файл


Агата Кристи: «Убить легко»

Агата Кристи
Убить легко


Агата Кристи

Умирать легко
Глава 1

Попутчица
Англия после долгих лет разлуки! Сможешь ли ты снова ее полюбить? Люк Фицвильям задавал себе этот вопрос, спускаясь по сходням на пристань. Эта мысль не оставляла его все время и в таможне. Она снова вернулась, когда Люк сел на поезд «Морской экспресс», отправляющийся из порта в Лондон. Англия! Англия в летний день, с ее серым небом, с ее пронизывающим ветром. А люди? Толпы, с такими же, как небо, серыми лицами, чем-то встревоженные, озабоченные. А дома? Отвратительные стандартные серые дома, точно большие, повсюду разбросанные курятники.

Люк с трудом оторвал свой взгляд от окна — безрадостное зрелище — и стал перелистывать только что купленные газеты и журналы: «Таймс», «Дейли Кларсон», «Панч». Больше всего его интересовала информация о скачках. Он поставил на «свою» лошадь и хотел узнать о ее шансах. В «Кларсоне» Люк нашел презрительную фразу: «Среди других участников наименьшие шансы имеют Джуб, Сантони и Джери Бой. Вероятный аутсайдер...». Но Люка уже это не волновало, его глаза были устремлены на ставки — «его» Джуб котировался как 1 к 10.

Он взглянул на часы — четверть четвертого, — вероятно, скачки уже закончились. «Хорошо бы поставить на Кларигольда, который числился вторым фаворитом». Люк развернул «Таймс» и погрузился в более серьезное чтение.

Вскоре поезд замедлил ход и остановился. Люк выглянул в окно: большая пустынная станция. В конце платформы — газетный киоск с длинным плакатом «Результаты дерби». Через секунду Люк уже бежал к киоску. Испачканный свежей типографской краской, экстренный выпуск сообщал: «Джуб, Мазепа, Кларигольд...» «Молодец, старина Джуб, сто фунтов в кармане, а эти жучки из газет только морочат публику». Он купил листок информации и, все еще улыбаясь, обернулся... Поезда не было.

— Когда, черт побери, этот поезд отправляется по расписанию?! — спросил он у носильщика, мрачно наблюдавшего, как его радость быстро перешла в возмущение.

— Какой поезд? Здесь не было никакого поезда с трех часов.

— Здесь был поезд. Я сам на нем приехал — «Морской экспресс».

— «Морской экспресс» вообще не останавливается до самого Лондона.

— Но тем не менее он остановился именно на этой станции.

Поставленный перед фактом носильщик изменил свои доводы:

— Раз поезд здесь не должен останавливаться, вам не надо было выходить на платформу.

— Но что же мне делать дальше? — сказал Люк.

— Вы не должны были здесь выходить, вы нарушили правило, — повторил укоризненно тугодум-носильщик.

— Допустим, что это так, — философски заметил Люк, — но ошибка уже произошла, прошлого не вернешь, и вы, как служащий железнодорожной компании, что могли бы мне посоветовать?

— Вы спрашиваете, что же лучше всего предпринять?

— Да, — подтвердил Люк, — именно в этом заключается моя просьба. Какой ближайший поезд останавливается на этой станции и когда?

— Поезд из Рескона, в четыре двадцать пять.

— Если в четыре двадцать пять — это мой поезд, — сказал несколько успокоившийся Люк.

Яркая вывеска гласила, что он — на железнодорожном узле Вичвуд. В это время поезд, из одного вагона и старинного маленького паровозика с большой трубой, медленно подошел к станции. Из вагона вышли всего семь или восемь пассажиров. Они перешли через виадук и направились к платформе, по которой прохаживался Люк.

Мрачный носильщик неожиданно оживился и начал перетаскивать к краю платформы чемоданы, тюки, корзины. Другой носильщик стал ему помогать, с грохотом передвигая большие молочные бидоны.

И вот к перрону подошел поезд, который следовал в Лондон.

Купе второго и третьего классов были заполнены, а в первом — всего несколько пассажиров. Сюда и направился Люк. Он шагнул из тамбура в коридор; дверь в купе рядом была открыта, там сидела пожилая леди. Она напомнила Люку одну из его теток — тетю Мильред, которая храбро разрешала мальчику дотрагиваться до ужей, — Люку не было тогда еще и десяти лет. Тетя Мильред, конечно, была лучшая из теток, какую только можно иметь. Люк вошел в это купе и сел на свободное место.

После интенсивной погрузки бидонов, чемоданов, тюков и другого багажа поезд наконец медленно тронулся. Люк вынул газеты и попытался найти новости, которые могли бы заинтересовать человека, уже читавшего утреннюю прессу. Тут у него мелькнула мысль, что старая леди вряд ли будет долго молчать. И не ошибся.

— Только час десять до Лондона. — Она закрыла окно, положила зонтик на место. — Другие утренние поезда едут не меньше, чем час сорок, и то, если не задержатся на какой-нибудь станции. — Она немного помолчала. — Конечно, большинство предпочитает ехать утром. Когда хочешь использовать полнее день, нужно отправляться пораньше. Я тоже пыталась утром, но куда-то исчез Пух, мой персидский кот, могу вас уверить, прекрасный кот, только у него последнее время болели ушки. И, конечно, я не могла уехать, пока он не нашелся!

— Разумеется, нет, — пробормотал Люк и снова хотел углубиться в чтение. Не тут-то было.

— Поэтому из двух зол я выбрала меньшее — и вот еду чуть ли не вечером. В этом есть свои плюсы — никто не толкает, можно спокойно поговорить — тем более когда едешь первым классом. Разумеется, первым классом накладно. Налоги растут, доходы падают, зарплата горничных и других слуг повышается. Но я еду по весьма важному и неотложному делу. Хотелось бы еще раз все обдумать в тишине... (Люк подавил улыбку.) И когда люди едут первым классом по столь серьезным делам, то не жалко затрат... Хотя я хорошо знаю, что в наши дни никто и не думает о будущем. — И добавила:

— Военные, да еще в отпуске, любят ездить с комфортом — первым классом. Я, конечно, имею в виду офицеров — это им полагается по чину.

— Я не военный. — Люк выдержал испытующий взгляд.

— О, извините меня, я только подумала: вы такой загорелый, не иначе — в отпуск, с Востока.

— Я действительно возвращаюсь домой с Востока, — сказал Люк, — но не в отпуск.

Он решил прекратить дальнейшие расспросы:

— Я полицейский.

— Из полиции? В самом деле? Это интересно. Сын моей лучшей подруги также служит по этой части. Очень интересные совпадения — наша с вами поездка в одном поезде и тем более в одном купе. Видите ли, дело, ради которого я еду в Лондон, требует моего присутствия в Скотланд-Ярде!

— В самом деле? — спросил Люк и подумал: неужели будет болтать до самого Лондона?

— Да, я собралась ехать утром, но исчез мой кот Пух... Как вы думаете, не слишком ли поздно я еду? Ведь часы приема в Скотланд-Ярде не ограничены?

— Я не думаю, что они принимают строго в определенное время, — сказал Люк.

На некоторое время установилась тишина. Леди выглядела чем-то встревоженной.

— Я думаю, что лучше всего обратиться прямо к начальству, — сказала она, — Джон Вид хороший парень — это наш констебль в Вичвуде, — грамотно говорит, приятный мужчина, но, знаете ли, я чувствую, он не тот человек, которому можно поручить серьезное дело. Он хорошо справляется с пьяницами или с шоферами, превышающими скорость. Но я совершенно уверена, он не тот человек, которому можно поручить дело об убийстве.

— Об убийстве?! — Люк даже вздрогнул.

— Да, убийство, — как ни в чем не бывало продолжала леди, — я тоже была поражена вначале. Не могла поверить в это. Думала — мое воображение.

— Вы не ошиблись? — вежливо спросил Люк.

— О нет, я могла сомневаться в первый раз, но не во второй и, тем более, не в третий.

— Не хотите ли вы сказать, что было несколько убийств?

Леди спокойно подтвердила свое предположение:

— Боюсь, что их много. Вот почему, я думаю, лучше всего обратиться прямо в Скотланд-Ярд и рассказать обо всем. Не правда ли, это самое лучшее, что можно сделать?

— Да, наверное, вы правы, — задумчиво посмотрел на нее Люк.

«Они уж, наверное, знают, как поступать с такими деревенскими старушками. Не менее полудюжины приезжают каждую неделю в Лондон с сообщениями об ужасных убийствах. В Скотланд-Ярде должен быть специальный отдел, занимающийся такими делами».

И он вообразил пожилого интенданта или хорошо обученного вежливого юного инспектора, тактично говорящего: «Спасибо, мадам, мы очень вам признательны. Теперь вы можете возвратиться обратно и больше не волноваться».

Он мысленно улыбнулся при виде этой картины: «Почему у них возникают такие фантазии? Наверное, виновата скучная жизнь, — вот и возникает страстное желание чего-то необычного, страшной драмы...»

— Вы знаете, я, кажется, где-то читала... Это было дело Аберкомба он отравил много людей прежде, чем возникло подозрение. К чему это я говорю?.. О, вспомнила — он бросал какой-то особый взгляд на свою жертву. И вскоре этот человек погибал. Я не могла поверить в такие ужасы, когда читала, но это правда!

— Что — правда?

— Взгляд человека...

Люк уставился на нее. По лицу женщины пробежала легкая тень, а припухлые щеки побледнели.

— В первый раз я заметил этот взгляд, брошенный на Эмми Гиббс — и она умерла. А потом были Картер и Томми Пирс. Вчера такой взгляд упал на доктора Хамблеби, а он очень хороший человек. Картер, тот был пьяница, Томми Пирс — ужасно наглый и дерзкий мальчишка, постоянно мучил маленьких, крутил им руки и больно щипал. Я не слишком огорчилась за них. Но Хамблеби — совсем другое дело, И самое страшное — если бы я к нему пошла и предупредила, он ни за что бы не поверил. Наверное, только бы рассмеялся! И констебль Джон Вид также не поверил бы нисколечко. Но в Скотланд-Ярде, я думаю, к этому делу отнесутся по-другому, ведь раскрытие серьезных преступлений — их прямой долг и обязанность! — Она повернулась к окну:

— Смотрите, мы уже прибываем, скоро станция. — Леди замешкалась, собирая вещи и укладывая их в сумку:

— Спасибо вам, большое спасибо. Было так приятно поговорить с вами. Вот моя визитная карточка... Моя фамилия Пинкертон.

— Очень подходит для вас, даже слишком, мисс Пинкертон, — улыбнулся Люк, но тут же добавил, заметив ее смущение:

— Меня зовут Люк Фицвильям.

Когда поезд остановился и они вышли на перрон. Люк предложил леди взять такси.

— О нет, благодарю вас, я поеду на метро...

— Как хотите, желаю вам удачи.

Мисс Пинкертон горячо пожала ему руку.

— Знаете, вначале я подумала, что вы мне не верите, но это, наверное, только показалось.

Люк почувствовал, что краснеет.

— Да, но в вашем рассказе сразу несколько убийств! Трудно совершить их и остаться вне подозрений, не так ли?

— Нет, нет, мой дорогой мальчик, — покачала головой мисс Пинкертон, — очень легко убивать — и долгое время, и никто вас не заподозрит. На преступника обычно падает в последнюю очередь.

— Может быть, вы и правы, — задумчиво сказал Люк. — Всего вам доброго, успешного визита в Скотланд-Ярд.

Мисс Пинкертон быстро затерялась в толпе. Но ее рассказ не выходил из головы Люка. «Столько жертв, точно на поле боя... В Скотланд-Ярде ей раскроют глаза...»


Глава 2

Некролог в газете
Джимми Лорример был близким и стариннейшим другом Люка. Обычно он останавливался у Джимми, когда наезжал в Лондон. И сейчас они весело, может быть даже слишком, провели вечер. Наутро Люк с тяжелой головой пил кофе и лениво просматривал свежие газеты. Одна заметка так сильно его заинтересовала, что Люк не обратил внимание на какой-то вопрос Джимми.

— Извини, пожалуйста, но я просто потрясен, — сказал Люк.

— Что тебя так удивило — политические новости?

— Нет, старина. — Люк только усмехнулся. — Странная штука: старая леди, с которой я ехал вчера в поезде, сбита автомобилем.

— Ты уверен?

— Может быть, это и не она, но фамилия погибшей — Пинкертон. Шофер не остановился, и машина, прибавив скорость, скрылась.

— Скверное дело, — промолвил Джимми.

— Да, такая была симпатичная старая перечница. Я очень огорчен. Она очень напоминала мою тетку Мильред.

— Сбить человека и после этого смыться, будто ничего не произошло. Такие шоферы просто преступники... А какая марка твоей новой машины? Ты сегодня собираешься ехать на ней?

— «Форд». Я уже говорил тебе об этом.

Разговор вскоре вошел в обычное русло. Джимми неожиданно спросил:

— Какого дьявола ты все время напеваешь?

Люк действительно тихо бормотал: «Чепуха, чепуха — муха вышли за шмеля».

— Глупая песенка из детства. Не знаю, как пришла на ум...

Спустя неделю Люк, небрежно просматривая первую страницу «Таймс», воскликнул пораженный:

— О! Будь я проклят!

— Что случилось? — обернулся Джимми.

Люк не ответил. Джимми переспросил. Выражение лица Люка было таким, что Джимми растерялся.

— Что случилось, Люк? Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

Люк выронил газету, подошел к окну и вернулся обратно. Джимми наблюдал за ним с все возрастающим удивлением.

Наконец Люк бросился в кресло и мрачно сказал:

— Джимми, старина, ты помнишь мой рассказ о старой леди-попутчице?

— Которую потом сбил автомобиль?

— Да, да. Слушай, Джимми! Кажется, я тебе говорил — у них свободно разгуливает убийца, который так обнаглел, что чуть ли не предупреждает о своей следующей жертве. Сейчас я предоставлю тебе факты, только факты. Они произошли на самом деле. Слушай меня...

— Спокойней, спокойней, держи себя в руках.

— Она упомянула имена нескольких жертв, ее особенно волновала следующая жертва, на которую убийца уже бросил свой роковой взгляд.

— Да? — с сомнением сказал Джимми.

— Имя будущей жертвы напомнила мне глупая детская песенка, которую я пел ребенком: «Чепуха, чепуха — муха вышла за шмеля».

— Интересно, но какое это имеет значение?

— То значение, мой дорогой осел, что предстоящей жертвой должен быть Хамблеби [Хамблеби — по-английски шмель.] — доктор Хамблеби. Леди Пинкертон переживала, поскольку он «очень хороший человек».

— Ну и что? — спокойно спросил Джимми.

— Как что? Посмотри.

Люк развернул газету и очертил ногтем сообщение в колонке некрологов:

«13 июля в своем доме в Вичвуде скончался Джон Эдвард Хамблеби, доктор медицины, муж Джесси Роз Хамблеби. Похороны в пятницу. Просьба — без цветов».

— Видишь, Джимми? Что ты скажешь по этому поводу?

Джимми с ходу не смог ответить. Он заметно помрачнел. В его голосе была явная неуверенность:

— Я думаю — это новое ужасное совпадение.

— Так ли, Джимми? Снова и снова — совпадение?

— Что же это? — Джимми нервно ходил из угла в угол.

— Предполагаю: все слова этой старой блеющей овечки были правдой, Люк резко повернулся, — и ее фантастические истории — реальность.

— Приди в себя, старина! В это поверит только идиот или тупица. Такие вещи в жизни не бывают.

— А что ты скажешь о деле Аберкомба? Разве кто-нибудь мог поверить, что он отправит на тот свет столько людей?

— И даже больше, чем установлено официально, — подтвердил Джимми.

— У моего родственника был кузен, который занимал пост коронера. Я слышал от него об этом субчике. Они застукали Аберкомба, когда тот пытался отравить мышьяком местного ветеринара. Затем они вскрыли могилу — труп жены Аберкомба был нафарширован этим ядом. С такой жестокостью он отправил в мир иной брата своей жены и многих других. Долго он оставался безнаказанным. Мой родственник говорил, что на самом деле этот Аберкомб отправил к праотцам пятнадцать человек. Подумать только!

— Вот видишь, значит, такие вещи возможны.

— Даже чаще, чем хотелось бы.

— Так может сказать только полицейский. Пора бы тебе забыть о службе в полиции. Ты теперь в отставке, частное лицо.

— Полицейский всегда остается полицейским, я так думаю. — Люк резко качнул головой. — Я уверен, что дело заслуживает самого пристального и беспристрастного расследования.

— Другими словами, ты тоже намерен направиться в Скотланд-Ярд?

— Нет, туда еще не время. Как ты уже говорил, смерть Хамблеби могла быть случайностью.

— В чем же твоя идея?

— Отправиться на место преступления и самому во всем разобраться. Это единственный разумный путь узнать всю правду.

— Ты серьезно хочешь заняться этим делом, Люк? — уставился на него Джимми.

— Абсолютно.

— Однако согласись, что, может быть, вся затея и яйца выеденного не стоит?

— Это было бы лучшим из того, что только можно представить.

— Да, — Джимми нахмурился. — Но ты сам вряд ли надеешься на подобный исход.

— Мой дорогой друг, я просто хотел бы выяснить правду.

Джимми понял серьезность его намерений. Помолчал.

— У тебя есть какой-нибудь план действий? Хотя бы как ты объяснишь свое неожиданное появление в этом местечке?

— Я предполагаю, причина у меня найдется.

— Никаких предположений. В любой английской деревне каждая муха видна за милю!

— Я готов замаскироваться, — усмехнулся Люк. — Кем я мог бы стать? Художником? Но я не умею рисовать.

— Для современных художников, — заметил Джимми, — это не имеет никакого значения — А что скажешь о писателе? Поселиться в деревенской гостинице, чтобы творить. Или заделаться рыболовом? Но есть ли там подходящая речушка? Или стать инвалидом, жаждущим свежего воздуха? Я не исключаю и такой вариант. Подумай, Джимми, может быть, есть более подходящая причина?

— Подожди секунду, дай-ка мне газету с некрологом об этом докторе.

Быстро пробежав траурное сообщение, он воскликнул:

— Я знаю, что делать! Люк, старина, все можно обстряпать легче легкого и наверняка. Все будет о'кей. — При этом его вид выражал плохо скрываемую радость. — Природа наградила меня множеством родственников — мой отец был тринадцатым в семье. Можешь представить, сколько у твоего друга кузин и кузенов. Теперь слушай внимательно: один из них живет в Вичвуде.

— Джимми, ты просто чудо!

— Это действительно здорово.

— Расскажи мне о нем.

— Это она — ее имя Бриджит Конвей. Два последних года — личный секретарь лорда Вайтфильда.

— Владельца мерзких и препротивных еженедельников?

— Да, Вайтфильд и сам — маленький гадкий человек! С огромными претензиями. Вичвуд его родина, и лорд из тех снобов, которые к месту и не к месту хвалятся своим деревенским происхождением. Добившись успеха, он возвратился в родную деревню, купил большой дом. Дом, кстати, раньше принадлежал семье Бриджит. Лорд пытается превратить его в «образцовое имение».

— И твоя кузина — секретарь Вайтфильда?

— Подымай выше, — с огорчением сказал Джимми, — кузина неплохо устроилась. Они объявили о помолвке.

— О, — удивился Люк.

— Вайтфильд, конечно, богатая добыча, купается в деньгах. У Бриджит был раньше большой роман. Ну, знаешь, — обычная история: ее суженый нашел себе побогаче, и иллюзии о любви, о преданности были развеяны. Но сейчас все устраивается к лучшему. Бриджит, вероятно, будет вертеть им, как хочет, а он — есть с ложечки прямо из ее рук.

— Под каким предлогом я мог бы там появиться?

— Ты поедешь туда как ее кузен. У Бриджит их столько, что одним больше, одним меньше — роли не играет. Я все устрою. Мы всегда были большими приятелями. Теперь — причина твоего приезда? Ради колдовства, мой мальчик, колдовства.

— Какого колдовства, что ты мелешь?

— Суеверия снискали этой деревушке особую славу. Вичвуд — одно из последних мест, где бывали шабаши ведьм, — бедняжек жгли здесь еще в прошлом столетии. Не правда ли, хорошие традиции? Ты якобы будешь писать книгу о сходстве и различиях суеверия на Востоке и в Англии. Купи блокнот и с важным видом расспрашивай местных жителей, пусть они тебя просветят. Остановишься у лорда в его замке. Это будет тебе хорошей рекомендацией.

— А как к этому отнесется Вайтфильд?

— Он совершенно не образован и легковерен и принимает за чистую монету даже те вещи, которые печатаются в его собственных газетах. Бриджит во всем руководит им. Что касается Бриджит, то с ней будет все в порядке, я за нее ручаюсь!

— Джимми, дружище, то, что ты предлагаешь, выглядит весьма заманчиво, — глубоко вздохнул Люк. — Ты просто молодчина. Только бы все вышло с твоей кузиной...

— Не волнуйся. Предоставь это дело мне. — Джимми немного помолчал.

— У меня к тебе только одна просьба.

— Какая? Постараюсь ее выполнить.

— Если ты и в самом деле обнаружишь это чудовище, позволь мне присутствовать при его смерти.

— Сейчас я вспомнил кое-что из рассказа моей попутчицы, — взглянув на него, медленно произнес Люк. — Я сомневался тогда, что можно убить несколько человек и остаться вне подозрений, а она ответила: «Вы ошибаетесь на самом деле убить легко...» — Он помолчал. — Я хотел бы знать правду, Джимми.

— Какую?


— Действительно ли — убить легко...
Глава 3

Ведьма без помела
У Люка был стандартный «Форд» — приобрел по сходной цене.

И сейчас, въехав на вершину холма, он заглушил мотор. Солнце ярко светило, день был жаркий. Перед ним лежала деревня. От длинной главной улицы лучами расходились переулки. Все замерло, и трудно было представить более мирную и невинную картину, чем Вичвуд, утопавший внизу в солнечном свете.

«Я, вероятно, сумасшедший, — подумал Люк. — Доверился явной фантазии. Как я мог приехать сюда выслеживать убийцу, основываясь только на бессвязной болтовне странной попутчицы и случайном некрологе? — Он покачал головой. — Возможны ли такие вещи или... чем черт не шутит? Люк, мой мальчик, это ты должен узнать сам. Конечно, можешь оказаться легковерным ослом, если твой полицейский нюх подведет тебя и ты не пойдешь по горячему следу».

Люк завел мотор, включил скорость и медленно поехал вниз по петляющей дороге. Она привела на главную улицу. Здесь стояли лавки, небольшие чопорные аристократические дома в стиле доброго короля Георга, а также живописные коттеджи, перед которыми были разбиты цветочные клумбы. Повсюду — подстриженные газоны.

Люк остановился и узнал у деревенских мальчишек, с интересом рассматривающих его автомобиль, что цель его поездки находится в полумиле отсюда.

Люк продолжил свой путь.

Дорога из красного кирпича завернула за угол и вывела к нелепому зданию, построенному в виде замка. Солнце тем временем зашло за тучу. Неожиданный сильный порыв ветра сорвал стаю листьев с деревьев. В тот момент из-за угла дома появилась девушка. Ее прическа разметалась. Черные волосы, длинное бледное лицо. Он легко мог бы представить себе эту девушку летящей на помеле по небу.

— Вы, наверное. Люк Фицвильям? — направилась она прямо к нему. — А я Бриджит Конвей.

Они поздоровались, и вблизи Люк увидел ее такой, какой она была на самом деле — высокая, стройная, с чуточку впалыми щеками, с ироническим взглядом черных глаз.

Молчание становилось неудобным. Люк, стараясь казаться непринужденным, произнес:

— Прежде всего я должен принести искренние извинения за свой неожиданный приезд. Правда, Джимми меня уверил, что у вас достаточно просторно и если я пробуду здесь некоторое время, это не очень стеснит мисс.

— О, мы очень рады вас видеть. — И неожиданно широкая улыбка озарила ее лицо. — Джимми и я всегда принимали участие в делах друг друга. И если вы собираетесь писать книгу о фольклоре или о суевериях, то лучшего места трудно найти. Здесь много легенд.

— Великолепно. Как раз то, что мне нужно.

Они направились к дому. Здание обнаруживало черты, свойственные стилю времен королевы Анны. Он вспомнил — дом, по словам Джимми, раньше был собственностью семьи Бриджит. Наверное, это были их счастливые дни, подумал он с грустью, невольно бросив взгляд на Бриджит. И вновь восхитился строгим профилем, копной небрежно рассыпавшихся волос, стройной фигурой. По его предположению, ей было где-то около тридцати.

Внутри дом оказался весьма комфортабельным. Он был обставлен со вкусом. Бриджит провела его в комнату. За чайным столиком, у окна, сидели двое.

— Гордон, это Люк — кузен, о котором я тебе уже говорила, — представила гостя Бриджит.

Лорд Вайтфильд привстал. Он был совершенно лыс, лишь остатки волос сохранились на затылке и около ушей. Небольшой рост, крупное лицо с как бы надутым ртом и выпуклыми глазами не украшали Вайтфильда. Одежда сидела на нем неважно. Бросался в глаза выступающий вперед живот.

— Рад видеть вас — очень рад, — поприветствовал он. — Вы недавно вернулись с Востока, как я слышал? Интересно... Бриджит сказала, вы пишете книгу. А я говорю, что был бы рад хорошей книге.

Бриджит представила Люку женщину, сидевшую за столом:

— А это моя тетка, мисс Акструтер. — Люк пожал руку женщине средних лет с довольно глупым выражением лица. Мисс Акструтер, как Люк скоро узнал, была предана душой и телом единственной страсти — садоводству. Ее мысли целиком занимала проблема — где и как лучше разводить редкие растения.

После знакомства с Люком мисс Акструтер продолжила прерванный разговор:

— Вы знаете, Гордон, идеальное место для насоса было бы как раз позади розария, тогда вы получите прекрасную возможность поливать сад прямо из артезианской скважины.

— Обсудите это с Бриджит, — произнес лорд недовольно и откинулся в кресле. — Установка насоса настолько мелкая проблема, что она меня никак не занимает.

— Этот вопрос совершенно не достоин твоего внимания, Гордон, — подтвердила Бриджит, наливая чай гостю. Вайтфильд, явно удовлетворенный ее словами, сказал более миролюбиво:

— Правильно. Это не то занятие, которое дает хорошую прибыль. От цветов большого дохода не получишь. Я, конечно, люблю цветы в саду или в оранжерее, и мне нравятся грядки алой герани.

Мисс Акструтер, которая обладала прекрасной способностью говорить о вещах, интересующих лишь ее, не обращала ни на кого внимания:

— Я считаю, что новые розы прекрасно уживутся в этом климате. — Она погрузилась в изучение каталогов по цветоводству.

Удобно расположив свое маленькое тело в кресле, лорд Вайтфильд мелкими глотками пил чай, разглядывая гостя. Люк с легкой дрожью приготовился к объяснению — зачем он приехал в Вичвуд, но скоро понял — это ни к чему.

Лорда интересовал только он сам, и никто более.

— Я часто думаю, — заявил Вайтфильд самодовольно, — хорошо бы мне самому написать книгу.

— Да? — переспросил Люк.

— Я мог бы это сделать, уж поверьте мне, — добавил Вайтфильд. — И вышла бы очень увлекательная книга. Я встречался с множеством людей, заслуживающих внимания. Беда в том, что я очень занят, у меня нет свободной минуты.

— Конечно. Ведь у вас столько дел, — облегченно вздохнув, согласился Люк.

— Вы не можете представить, какой груз взвален на мои плечи, — подхватил лорд. — Я слежу за каждой публикацией в моих газетах. Я считаю, что лично несу ответственность за формирование общественного мнения. Каждую неделю миллионы людей думают и чувствуют точно так, как я хочу. Очень важные задачи и очень большая ответственность. Я не боюсь ее. Смею сказать: я все делаю с величайшей ответственностью. — Лорд выпятил грудь и победоносно взглянул на Люка.

— Вы — величайший человек, Гордон, — спокойно улыбнулась Бриджит.

— Однако не хотите ли еще немного чаю?

— Да, я великий человек, — не стал скромничать Вайтфильд, — но я не хочу больше чаю. — Потом он любезно осведомился у гостя:

— Знаете ли вы кого-нибудь здесь?

Люк отрицательно покачал головой и добавил:

— По крайней мере, тут живет человек, которого я обязан навестить знакомый моих друзей, доктор Хамблеби.

— О! — лорд выпрямился в кресле. — Доктор Хамблеби? Бедняга!

— Почему бедняга?

— Умер неделю назад...

— Такая печальная новость, очень сожалею.

— Только не думаю, чтобы он вам понравился, — добавил Вайтфильд. Упрямый, вредный, бестолковый.

— Следует учесть, — вставила Бриджит, — доктор постоянно спорил с Гордоном.

— По вопросу о нашем водоснабжении... — уточнил Вайтфильд. — Должен вам сказать, мистер Фицвильям, — я думаю всегда о народе. Принимаю близко к сердцу благополучие этого городка — я здесь родился. Да, родился.

С глубоким разочарованием Люк понял: они оставили тему доктора Хамблеби и вернулись к теме лорда Вайтфильда.

— Я не стыжусь этого и пусть все знают, мне все равно, — продолжал лорд, — я не получил никакого наследства. Мой отец содержал сапожную мастерскую — да, простую сапожную мастерскую. Подростком я служил в этой мастерской и выдвинулся только благодаря своим собственным усилиям. Я решил вырваться из узкого круга, и я достиг этого. — Нравоучительные моменты карьеры лорда Вайтфильда предназначались Люку, и оратор закончил с триумфом:

— И вот, чего я достиг, и пусть весь мир знает, как я этого достиг! Я не стыжусь своего происхождения — нет, сэр, — я вернулся туда, где родился. Вы знаете, что теперь находится на месте, где раньше была мастерская? Мужской клуб. Все по высшему классу и самое современное! Нанял лучших архитекторов страны. Должен сказать — они подготовили препаршивый проект здания, точно работный дом или тюрьма...

— Но вы проявили твердость, — прервала его Бриджит, — у вас по архитектуре были свои соображения!

— Да, они попытались столкнуть меня с этого пути! Я сказал — нет.

— Лорд хихикнул с удовлетворением. — Дом будет таким, как я хочу. Архитекторы не соглашались со мной — я требовал других! В конце концов нашелся молодой человек, который понял мои планы и воплотил их в жизнь.

— Он потворствовал вашим худшим полетам фантазии, — недовольно поморщилась Бриджит.

— Мисс хотела оставить это место таким, каким оно было, — лорд похлопал ее по руке. — Нельзя жить в прошлом, моя дорогая. Мне не нравятся дома из красного кирпича. Я всегда мечтал о замке — и теперь моя мечта осуществилась!

— Да, — сказал Люк, осторожно подбирая нужные слова, — это так важно знать, чего ты хочешь.

— Я обычно знаю, чего я хочу! — самодовольно глянул на него лорд.

— Однако вы не смогли добиться своего в выборе схемы водоснабжения, — усмехнулась Бриджит.

— О, да! — подтвердил лорд. — Но доктор Хамблеби был круглый идиот, к тому же старики всегда упрямы. Они не слушают или не хотят ничего слушать.

— Доктор Хамблеби был, вероятно, прямым и нелицеприятным человеком, не так ли? — рискнул уточнить Люк. — Наверное, у него было много врагов?

— Н-нет, я бы этого не сказал, — лорд Вайтфильд растерянно почесал нос. — Э-э-э, как ты думаешь, Бриджит?

— Он был у нас очень популярен. Сама я, правда, только один раз с ним встречалась, когда растянула ногу. И сразу поняла, какой он славный человек и хороший врач.

— Да, он, может быть, и пользовался уважением в нашей местности, хотя я лично знаю одного или двух вполне достойных людей, которые были от него не в восторге.

— Почему же? — сдерживая волнение, спросил Люк.

— В таком маленьком местечке, как наше, всегда враждуют по поводу и без повода, — лорд равнодушно посмотрел в окно.

— Да, и я так думаю, — Люк делал очередной ход. — Интересно, каково здесь соотношение полов? — Это был простой вопрос, но Люк много от него ожидал.

— Шесть женщин на одного мужчину, — сказала Бриджит.

— Кто же эти мужчины?

— Аббот, владелец юридической конторы, молодой доктор Томас — компаньон Хамблеби, мистер Вейк, пастор и кто же еще, Гордон? О! Мистер Элсворси, у него антикварный магазин, и он ужасно, ужасно сладкоречив. Наконец, я совсем забыла про майора Хортона с его тремя бульдогами.

— Мои друзья упоминали еще о какой-то болтливой старой деве.

— Это относится к большинству местных жительниц, — рассмеялась Бриджит.

— Как же ее звали? А, кажется, вспомнил: мисс Пинкертон!

— Вам все время не везет! — сказал лорд с хриплым смешком. — Она тоже умерла. Попала под автомобиль — мгновенная смерть.

— У вас, говорят, здесь сразу несколько смертей? — осторожно спросил Люк.

— Наша местность — одна из самых здоровейших в Англии. — Лорд Вайтфильд сдержанно хмыкнул. — Если не считать случайностей, но они могут произойти где угодно.

— А ведь, действительно, Гордон, — помрачнела Бриджит, — в прошлом году было столько похорон.

— Чепуха, моя дорогая.

— А что случилось с доктором Хамблеби? — не выдержал Люк. — Тоже несчастный случай?

— Нет, не совсем, — покачал головой лорд. — Хамблеби умер от заражения крови — это часто бывает с врачами. Поранил палец ржавой иглой или еще чем-нибудь, не обратил внимания, и произошел сепсис. Он умер в три дня.

— Да, — тихо сказала Бриджит, — у врачей больше, чем у кого-либо, шансов заразиться, особенно если они не осторожны. Это очень грустно. Жена Хамблеби осталась с разбитым сердцем.

— Не стоит грустить. Все мы во власти провидения, — утешал ее Вайтфильд.

«Была ли здесь воля провидения? — думал Люк. — Заражение крови? Конечно, все может быть...»


Глава 4

Люк начинает действовать
На следующее утро Люк тщательно продумал план своей операции и готов был действовать решительно. Когда он спустился к завтраку, лорд Вайтфильд доедал жареные почки и собирался пить кофе. Бриджит уже позавтракала и задумчиво смотрела в окно. После обмена приветствиями Люк сел за стол и, придвинув к себе тарелку, начал:

— Трудно вызвать людей на откровенность. Я имею в виду, конечно, не таких, как вы или... э-э... Бриджит! (Он вовремя спохватился, что не стоит называть ее мисс Конвей.) Вы бы рассказали все, что знаете, но вам, конечно, неизвестны те вещи, которыми я интересуюсь, — это суеверия. Вам трудно даже представить, насколько крепко они укоренились в этой части страны. Например, в одной маленькой деревушке пастору даже пришлось убрать старый гранитный столб, который стоял около церкви, поскольку прихожане упорно ходили вокруг него в старом ритуальном танце. Невероятно живучи языческие поверия.

— То, что вы говорите, совершенно справедливо, — заметил лорд Вайтфильд. — Людям необходимо образование. Я, кажется, уже рассказывал, что подарил прекрасную библиотеку местным жителям, использовав старый дом, где раньше собирались на песнопения. Теперь это отличная библиотека...

— Прекрасное дело, — Люк твердо решил предотвратить нежелательный поворот разговора. — Вы, разумеется, представляете всю подноготную невежества, которое еще существует. Это как раз то, о чем я хотел бы узнать, старые обычаи, небылицы... Как ни странно, деревенские жители вообще любят поговорить о смерти.

— Особенно о похоронах, — откликнулась Бриджит, стоявшая у окна.

— Думаю, это и будет моим отправным пунктом, — продолжал Люк. — Если бы я смог достать в вашем приходе перечень последних похорон, то разыскал бы родственников и поговорил с ними. Этот перечень, наверное, есть у приходского священника?

— Мистер Вейк очень заинтересуется вашим делом, — оживилась Бриджит. — Он старый добряк и к тому же собиратель древностей. Полагаю, он будет весьма полезен...

Люку сразу захотелось, чтобы ценитель древностей знал чуточку меньше о проблемах суеверия и не смог бы разоблачить его, Вслух же Люк сказал:

— Хорошо. Однако, наверное, вы и сами помните умерших в этом году?

— Что ж, давайте попробуем. — Бриджит задумалась. — Картер — он был владельцем отвратительной маленькой пивнушки под звучным названием «Семь звезд»...

— Горький пьяница, — добавил лорд Вайтфильд, — один из тех буянов, которые со всеми ссорятся, настоящая скотина. Слава богу, что от него избавились.

— Маленький Томми Пирс, — перечисляла Бриджит. — И, конечно, Эмми, как же фамилия девушки? — ее голос задрожал.

— Эмми? — переспросил Люк.

— Эмми Гиббс — она была горничной в этом доме, а затем жила у мисс Вейнфлет.

— Глупая девчонка перепутала бутылки в темноте, — сказал хозяин.

— Она думала, что пьет микстуру от кашля, а это оказалась ядовитая краска для шляпок, — пояснила Бриджит.

— Какая трагедия! — Люк удивленно поднял брови.

— Возникли даже предположения, что она сделала это намеренно, поссорившись с молодым человеком. — Бриджит говорила медленно, будто нехотя.

Затем наступила долгая пауза. Люк инстинктивно почувствовал: что-то недоговаривает.

— Эта тема дьявольски неприятна, — произнес Люк. — Побеседовать о помолвках и свадьбах гораздо легче, но будет ли такой разговор достаточно откровенным?

— А я думаю — это вполне возможно, — сказала Бриджит.

— Наговоры или кто кого сглазил — тоже интересно, — продолжал Люк с показным энтузиазмом. — Вы что-нибудь слышали?

Лорд медленно покачал головой. Бриджит призналась:

— Мы не любим слушать подобные сплетни...

— Не сомневаюсь, — Люк не дал ей закончить фразу. — Видимо, мне надо действовать среди простых людей, чтобы получить то, что хочу. Надо отправиться к священнику в первую очередь, а затем будет ясно, куда податься. Да, а что это за мальчик? Где его неутешные родственники?

— Миссис Пирс содержит табачный и газетный киоски на главной улице, — ответила Бриджит.

— Итак, я отправляюсь в путь.

— Я могла бы составить вам компанию, если не возражаете? — и Бриджит легко отвернулась от окна.

— О, конечно, да! — Люк согласился, хотя предпочел бы отказать. Куда проще иметь дело с пожилым священником — любителем древностей. «Вообще-то ничего — это заставит меня быстрее войти в роль и играть ее более убедительно».

— Подождите меня минуту, Люк, — попросила Бриджит, — я сменю обувь.

Как бы невзначай назвала его просто — Люк, — и это вызвало в нем какое-то теплое чувство. Когда они вышли из дома, порыв ветра растрепал черные длинные волосы Бриджит и с силой бросил ей в лицо.

— Теперь я буду вашим поводырем, — с легкой иронией промолвила Бриджит.

— Весьма рад.

— Как отвратительно выглядит этот дом, — обернувшись, сказал раздраженно Люк, — неужели никто не мог его остановить?

— Мой дом — моя крепость. Это буквально относится к обители Гордона. Он обожает свою крепость.

Понимая, что его замечание не отвечает правилам хорошего тона, Люк все же не сдержался:

— Кажется, этот дом принадлежал когда-то вашему отцу. Наверное, вам не безразлично видеть его перестроенным, да еще так ужасно?

— Мне не нравятся драмы, которые вы все время выдумываете, — она пристально взглянула на Люка.

— Вы, конечно, правы, постарайтесь забыть мои слова... — Люк замолчал, но ему мучительно хотелось узнать подробней о жизни Бриджит Конвей.

Через несколько минут спутники подошли к церкви. Рядом стоял дом священника. Они застали хозяина в кабинете. Альфред Вейк — пожилой, сутуловатый человек с голубыми глазами — рассеяно взглянул на посетителей, несколько удивленный их визитом.

— Мистер Фицвильям остановился у нас, — сказала Бриджит, — он пишет книгу и хотел бы проконсультироваться.

Мистер Вейк с интересом посмотрел на молодого человека. Люк пустился в объяснения. Он заметно волновался — священник, без сомнения, куда лучше знал все обряды и обычаи, чем он, наспех нахватавшийся из случайных книг и журналов.

Бриджит стояла рядом и внимательно слушала. Люка приободрило то, что мистер Вейк оказался любителем римских древностей. Люк рассказал о цели своего приезда в Вичвуд и смело признался в слабом знакомстве с темой.

— Я уже просил мисс Конвей перечислить людей, умерших недавно. Если бы вы уточнили этот перечень, я бы выбрал наиболее подходящую семью и встретился с родственниками покойного.

— Да, да. В этом вам несложно помочь. Гилис, служитель нашего прихода — хороший парень, правда, совершенно глухой... После тяжелой зимы и предательской непостоянной весны смертей у нас было куда больше, чем обычно.

— Иногда, — осторожно сказал Люк, — несчастья связывают с каким-либо отдельным лицом, обладающим черным сглазом, который якобы наводит мор на людей.

— Да, бывает. Но я не знаю такого человека у нас в окрестностях. Конечно, не исключаю возможностей такого сглаза, но я о нем ничего не слышал... А вот совсем недавно мы потеряли доктора Хамблеби и бедную Лавинию Пинкертон — прекрасные были люди...

— Мистер Фицвильям знал друзей доктора Хамблеби, — прервала его Бриджит.

— Его смерть многим причинила боль. У доктора была куча друзей.

— Несомненно, у такого человека имелись и враги, — сказал Люк. — Я говорю только то, что слышал, — поспешил добавить он.

— Он говорил то, что думал, и не всегда был тактичен, — кивнул головой мистер Вейк. — Некоторые обижались на него. Но доктора все любили, особенно бедняки.

— Вы знаете, я всегда чувствовал, — озабоченно сказал Люк, чья-то кончина всегда дает какую-то пользу другому.

— Я понимаю, о чем вы говорите, — священник задумался. — Возможно, но это не всегда правда. Что касается Хамблеби, то никто и не отрицает, что доктор Томас здесь действительно выиграл.

— В чем именно?

— Томас, я уверен, хороший человек, и доктор Хамблеби так говорил. Но местным жителям он не очень пришелся по душе. Томас не мог привлечь к себе столько пациентов. Он очень огорчался поэтому, становился нервным и несдержанным. У них были свои противоречия: Томас — целиком за применение новых методов лечения, а Хамблеби предпочитал придерживаться старых, испытанных. Они часто ссорились между собой и по другим причинам, но я не люблю сплетничать...

— Я думаю, мистер Фицвильям как раз это и хотел услышать от вас, сказала тихо, но отчетливо Бриджит.

Люк бросил на нее быстрый, испытующий взгляд.

— Боюсь, что он слишком любознателен, — усмехнулся мистер Вейк и покачал головой. — Но скажу прямо: Роза, дочь доктора Хамблеби — очаровательная девушка и, конечно, Джефри Томас потерял голову. Между тем, по мнению отца, она была слишком молода.

— Так он был против? — спросил Люк.

— Определенно. Это, естественно, усиливало неприязнь между компаньонами. Но я твердо уверен — доктора Томаса глубоко потрясла смерть Хамблеби.

— Неожиданный сепсис — заражение крови, — сказала Бриджит.

— Да, небольшая царапина... Доктора всегда рискуют.

— На самом деле... — начал Люк, но мистер Вейк неожиданно его прервал:

— Почему мы так долго говорим об этом? Неужели вас заинтересовали наши сплетни? Что ж, продолжим. Бедная девушка Эмми Гиббс — одна из помощниц церкви... Вы многое сможете узнать о ней, мистер Фицвильям. Есть даже подозрение, что это самоубийство. А такая смерть, как вам известно, не бывает без суеверий. Здесь, неподалеку, живет ее тетка. Хотя она не слишком достойная женщина и не очень любила племянницу, зато ужасно болтливая.

— Спасибо, я это учту, — поблагодарил Люк.

— Затем Томми Пирс. Одно время он даже пел в деревенском хоре — голос прекрасный, ангельский, но далеко не ангельский характер. Мы в конце концов вынуждены были от него отказаться — плохо, очень плохо влиял на других мальчиков. Бедный паренек, по-моему, всюду старались от него избавиться. Работал на почте разносчиком телеграмм — быстро уволили. Пошел служить к мистеру Абботу — тоже прогнали. Он работал некоторое время и у вас помощником садовника, не так ли, мисс Конзей? Но лорд Вайтфильд не простил ему какую-то дерзость. Мисс Вейнфлет была так добра, что взяла сорванца на временную работу — мыть окна в библиотеке. Лорд Вайтфильд вначале был против, а потом неожиданно согласился — как оказалось, на горе парню.

— Почему — на горе?

— Потому, что паренек вскоре погиб. Мыл верхние окна в библиотеке и, видно, вытворял свои глупые штучки, танцевал или еще что-нибудь в этом роде, — потерял равновесие и упал. Скверное дело.

— Кто-нибудь видел, как он упал? — поинтересовался Люк.

— Нет, он мыл окна со стороны сада. В больнице сказали, что он верно, пролежал на земле около получаса.

— А кто его нашел?

— Мисс Пинкертон. Она пришла в ужас, обнаружив окровавленного мальчишку, — совершенно случайно наткнулась на Томми.

— Это ее сильно потрясло, — произнес задумчиво Люк.

— Молодая жизнь оборвалась из-за глупой случайности, — мистер Вейк с грустью покачал головой. — У Томми-озорника, возможно, была возвышенная душа...

— Он был отъявленный хулиган, — прервала Бриджит. — Вы это хорошо знаете, мистер Вейк. С наслаждением мучил кошек и бездомных собак, щипал и издевался над мальчишками, что поменьше его.

— Да, я знаю, хорошо знаю, — мистер Вейк грустно улыбнулся. — Но вы представьте, моя дорогая мисс Конвей, иногда жестокость бывает вовсе не от природы, а из-за слабого воображения. Дети часто не отдают отчета в своих поступках, как и лунатики. Я убежден, что это и является корнем жестокости. — Он развел руками. — То же самое и у взрослых.

— Да, вы правы, — неожиданно резко сказала Бриджит. — Человек, который так и не повзрослел, самый опасный человек — думает, что ему все дозволено...

Люк удивленно посмотрел на нее. Кого она имеет в виду?


скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Англия после долгих лет разлуки! Сможешь ли ты снова ее полюбить? Люк Фицвильям задавал себе этот вопрос, спускаясь по сходням на пристань. Эта мысль не оставляла его все время и в таможне
1473.46kb.
-
3004.83kb.
Жена – Зинаида Матвеевна, 84 годаМуж – Федор Игнатьевич, 88 лет
293.56kb.
Открыть крышку, повернуть замки относительно оси крепления (рис. 1а), чтобы они не касались рамы люка при закрывании дверцы, вставить люк в проем, выровнять люк относительно поверхности стены
11.22kb.
Интервью с Дж. Сакай. Когда раса сжигает класс снова о поселенцах
2676.21kb.
Поска февзи Умерович
16.29kb.
Ответ на этот вопрос предполагает, как видно из его формулировки, возможность решения сразу трех других: что такое санкхья? что такое йога
478.17kb.
Лиз Бурбо Слушай свое тело снова и снова часть 1 иметь глава 1 Иметь веру и страх
3116.64kb.
Скалу, заблудившуюся в океане
109.47kb.
Эта старая прописная истина вновь напоминает о себе
99.45kb.
Известно, что духовное образование не ограничивается только получением знаний. Одной из главных его задач является воспитание будущих священнослужителей, формирование их нравственного облика
120.49kb.
Вопрос: какое название носит эта пограничная река? (неман) к началу войны 1812 года военная служба башкир имела широкий характер. Сенат определил, что башкиры «без платежа ясака единственно служивыми будут, так как и казаки»
35.47kb.